— Стечет и, надеюсь, станет почище, а что холодная, так нагреть можно, — оптимистично бормотала Надежда, пытаясь сразу, не дожидаясь, смыть хоть часть крови, грязи и колбасного жира. — Мыла бы, конечно, или тряпку какую...
Она оглянулась и прищурилась, с интересом исследователя примериваясь ко всему тряпочно-текстильному на обеденном столе. Но потом с огорчением поняла, что вещи там выглядят чистенькими, а некоторые — даже откровенно дорогими, если судить по переливающейся кое-где материи. Несимпатичной выглядела только мохнатая шапка, но она для целей Нади была явно не пригодна.
Пришлось шарить по немногочисленным шкафам. В результате поисков Надежда обнаружила в нижнем ящике что-то похожее на старенькие полотенца, каким-то образом не истлевшие со временем. Вот только, резко распрямившись, она умудрилась опять приложиться многострадальной головой о выдвинутый и не задвинутый ею верхний ящик.
— Да что же за невезу-у-уха! — взвыла пострадавшая охотница на кухонный текстиль, вытирая найденными тряпками выступившие слезы. — Сколько ж можно!
Решительно поднявшись с колен, она прошагала к журчащему уже почти прозрачной водичкой кранику и одним из полотенец тщательно, насколько возможно, оттерла руки. Потом сняла с себя осточертевший пуховик и принялась вытаскивать из груды вещей все, что было похоже на одежду.
— Э-э-э... плащ? Наверное, он, но будет покрывалом! Видать, здоровый был владелец, — осмотрела Надежда черное плотное полотнище с застежкой с одной стороны. — А это что? Семейники с черепами? На гориллу? Обалдеть! Они что, шелковые?
То ли труселя, то ли подштанники очень объемного индивидуума ее шокировали. Ткань на них была потрясающая — переливчатая и гладкая, холодящая пальцы, глубокого черного цвета с серебристыми черепами, да к тому же еще и вышитыми.
Так что Наденька надолго зависла над нижним бельем тролля, держа вещичку на вытянутых руках двумя пальчиками. Все же хайрехсильский шелк ей раньше видеть не доводилось, и его искристое мерцание просто завораживало.
— Соберись, Крохалек! Это тебе явно никуда не пригодится! — с сожалением отложила она заманчивую по качеству тряпочку. — На ветошь жалко, а больше и некуда. Во-о-от! А это уже интереснее.
Потянув за что-то вязаное, Надя извлекла белый и тоже немаленький свитер, немного присыпанный хлебными крошками. Размерчик, конечно, был сильно оверсайз, но рукава подвернуть — и сойдет на первое время.
Стянув с себя еще и испорченную кровью и дыркой от оружия нападавшего кофту, Надежда нырнула в неожиданно уютный вязаный балахон.
— Почти платье до колен, тепло и не жарко, двигаться удобно, рукава... Ой!
Рукава неожиданно сами собой дернулись вверх и стали короче. Они были все такие же широкие и длинноватые, но теперь хотя бы не болтались, как у Пьеро.
Свитер для сына связала мама Винни. Почему-то троллиха решила, что белый ее серокожему отпрыску тоже к лицу, не все же в черном и сером ходить, хоть и некромант. Пришлось мужчине потом носить подарок любящей матушки к Азалии, чтобы зачаровать на немаркость и автоматическое укорачивание рукавов по локоть. Все же в силу профессии не всегда можно успеть переодеться, а подарок стоило поберечь.
Никто, кроме дриады, за такую работу не брался, бытовые заклинания на вещах некромантов держались не особо хорошо. Исключение составляла только специально обработанная форма академии. Справиться с задачей могло лишь искусство непревзойденных бытовых талантов, к каковым принадлежала Азалия, известный, хотя и весьма эксцентричный, дизайнер дамского белья и кружевных плетеных аксессуаров.
Переодевшись и крутясь, чтобы оценить себя со всех сторон, Наденька весьма неудачно наступила на попавшуюся под ноги пушистую укрывательницу колбасы, небрежно забытую на полу.
— Да чтоб тебя!
Потеряв равновесие и неловко заваливаясь, Надежда ухватилась за стол и сумела удержать себя в неудобном полуприседе, не шмякнувшись со всего размаха на попу. Только вот пальчики вместе с надежной столешницей цапнули еще и какие-то шнурки, которые от рывка дернулись, и на бедную головушку многострадальной попаданки свалилось несколько монеток. Упав, они со звоном разбежались по каменному полу, а одна покатилась и даже почти нырнула в распахнутую дверь на лестницу. Но, видимо, силы денежку оставили, и беглая наличность замерла на самом пороге, заманчиво поблескивая серебристым металлом.
— Ауч! — Вроде и не сильно тяжелые были железячки, но одна угодила прямо в болючую шишку, вызвав массу эмоций и слов, которые приличные дамы употреблять не должны.