Ухват чуть качнулся и хмыкнул озадаченно:
— Да никак не зовут. Такие всегда были как есть. Кочерга да ухват, скалка да венчик.
— Ну, это-то понятно, — закивала, соглашаясь, Надежда, отщипывая кусочек хлебного мякиша и катая его в пальцах, — но это названия вас как инвентаря, таких инструментов много...
Скалка взвилась и свистнула, пролетая, прямо перед самым лицом отшатнувшейся девушки, словно хотела стукнуть ее по носу, да сдержалась.
— Что значит «много»? Мы одни такие, магией фей-некромантов оживленные! Нет других. Может, еще где посуда какая-то есть, но я, скалка-помощница, такая единственная! — Деревянная укротительница теста гневно заметалась под потолком, словно крупная муха у яркого ночника.
— Так об этом я и говорю! — перебила ее возмущения Наденька. — Раз вы такие уникальные, то у вас должны быть свои имена, а не названия. Меня же вы не будете звать «человек» или «женщина». Я Надя, Надежда Крохалева, Наденька...
Кочерга чуть прокрутилась на месте.
— Знаешь, много что-то имен получается. Мне бы что попроще, без излишеств.
— И мне, — поддержал ее ухват.
— А мне — чтоб много! — Скалка спустилась к столу рядом с попаданкой. — Как у тебя, и покрасивее, а еще хочу со смыслом! Чтобы сразу понятно было, какая я, а не просто так!
Подлетевший венчик завис перед лицом Нади прямо над супом и, вертясь во все стороны, попросил, чтобы тоже не одно.
— Смысла мне не надо, а вот хочется, чтобы по-разному хоть чуть-чуть, — звонким голосочком озвучил кухонный «пацаненок» свою точку зрения.
— Поняла, поняла. — Крохалева замахала руками. — Я что-нибудь придумаю и предложу.
— Ух, хорошо, наверное, должно получиться, — одобрил ухват, — если подумать, да не торопиться. Непременно выйдет лучше некуда!
— Знаешь, старый, а давайте-ка, пока хозяюшка думает да ест, мы облетим тут все и осмотрим. Что есть, какого надзора требует. Может, полезное что отыщем, где-то сор лишний уберем, — предложила, видимо заподозрив что-то, кочерга.
Скалка опять была недовольна, но, подчиняясь общему мнению, согласилась осмотреться вместе с остальными, напомнив Надежде, что ее имя должно точно отражать ее суть и быть красивым.
Инвентарь улетел, а Наденька под наваристую похлебку задумалась. Имена-то она пообещала, и если со всеми было достаточно просто, то скалка ее озадачила. Обидеть норовистую, с характером, помощницу не хотелось, а значит, придется пораскинуть мозгами.
Пока Надежда Крохалева размышляла, один находящийся далеко от нее большой серокожий и абсолютно лысый мужчина сидел у маленького прудика в отдельном фейском мирке на территории магической академии и рассказывал свои тревоги и печали не совсем подходящим для этого собеседникам.
Винни это нимало не заботило, поскольку очень хотелось просто выплеснуть накопившееся, а все друзья-приятели, по его мнению, не поняли бы, скорее всего, его душевных терзаний. Ведь сделали, что смогли: ректор озабочена, феи озадачены, профессор Рорх в библиотечный архив удалился, артефакторы что-то мудрить собрались.
Даже бабушка Маша велела пойти отдыхать и успокоиться, а тролль никак не мог.
— Понимаешь, Поликарпыч, — жаловался он важной и очень упитанной золотой рыбке, — выходит, там недобрый какой-то мужик рядом, маг или шаман. Очень сильный, раз блюдо переговорное аж оттуда поломать смог!
— Да ты что? — Рыбешка выпучила глаза и заплямкала губищами, о каких мечтают все силиконовые земные красотки. — Это та тарелка, что из моего прудика Спиридоновна наша сотворила? Во дела-а-а...
— То-то и оно. — Тролль растянулся на пузе на мягкой травке. — И не узнать теперь, как она там, ну, женщина эта. Даже как зовут ее, не знаю.
Серокожее лицо некроманта помрачнело.
— Небось понравилась, — нараспев произнесла устроившаяся неподалеку красотка, дернув шикарным хвостом с блестящей, любовно натертой специальным полиролем чешуей. – Красивая, наверное! Была бы некрасивая, так и плюнул бы давно. Сожрут там всякие нечистики с ихним магом, да и ладно, не наша то забота!
— Дура ты, Ульяша! — Карась придирчиво сравнил свой золотой вуалевый хвост с сине-золотым русалочьим и, решив, что у него все же больше блестит и переливается, напустился на пустоголовую водяную девицу. — Он ведь эту барышню, наверное, спасал не для того, чтобы нечисть ей кормить или того местного недо-Кощея порадовать! Для дела она нужна, ну, в башне. А если ее там слопают или она с голодухи преставится, то вся шаманская канитель насмарку будет!