— На первое время тебе, Надежда, подспорье, а потом придется, конечно, и руками, и тряпкой. Еще тебе кое-что передать просили, но не сейчас, а когда письмо прочтешь. Завтра, видимо.
— Пошли давай, девонька, — кочерга по-матерински вздохнула и легонько ткнулась в плечо, — а то совсем сил не будет, тут недалеко комнатка-то.
Надя поправила сползающую на нос ушанку, взяла со стола пакет с баночками, горшочками и пузырьками, а потом поплелась за бодрым инвентарем, завидуя, что они совсем не устают.
Идти требовалось вниз, и это было хорошо: наверх вскарабкаться она бы точно была не в силах. Спустились они всего на один пролет. Какой бы уставшей ни была Надежда, но она все же заметила, что, несмотря на наступившую ночь и отсутствие окон на лестнице, тут было гораздо светлее, чем несколько часов назад днем.
«Странно, — отметила она про себя, поняв, что центральная часть башни, вокруг которой идет лестница, стала светиться чуть ярче, хоть и осталась довольно грязной и из-за этого тускловатой. — Может, тут это автоматически переключается при смене времени суток? Завтра разберусь».
Зевая и пошатываясь, Надя, еле волоча ноги, прошаркала в приличных размеров комнату с большой двухспальной кроватью, по монументальности бывшей, видно, родственницей кухонному столу. Кроме кровати комната порадовала комодом у стены, парой старых сундуков и настоящим, правда закопченным до безобразия, камином. А еще на диво широким окном, забранным двойной ажурной решеткой. И изнутри, и снаружи. Навевало все это не слишком радужные мысли, но размышлять над этим всем сил тоже не осталось, да и выбора другого не было.
— И что тут надо сделать? — Надежда с трудом подавила зевок и потерла глаза.
Пылища везде была знатная, на раздернутых оконных шторах словно ангорские серые кролики полиняли клочьями. Постель просто чернющая, будто ее накрыли сплошной мохеровой простыней светло-бурого цвета, да и грязный пол, на котором прекрасно отпечатывались следы, вызывал мало приятных эмоций.
Практически на автопилоте Наденька брала у своих помощничков выуживаемые из пакета баночки, коробочки, горшочки и, следуя их подсказкам, сыпала, мазала, распыляла, бродя по помещению чуть ли не с закрытыми глазами.
Широко и испуганно распахнулись они у Крохалевой только тогда, когда нос уловил запах дыма и гари.
— Ничего, ничего, — молодецки приплясывая рядом с камином, успокоили ее ухват и кочерга. — Сейчас протопим, и хорошо станет. Иди ложись уже да одёжу переодень, вон Алка-то свежее ужо застелила.
Только теперь Надя снова окинула взглядом комнату и поразилась произошедшим переменам.
— Ох, ни фига себе магическая уборочка! Все как новенькое!
На самом деле новым ничего не было, а один из дряхлых сундуков тетушка Агата вообще довольно сноровисто разбила на щепу, пока ухват с венчиком куда-то летали за растопкой. Притащили они остатки чего-то массивного, но сухого и медленно горящего, чем были очень довольны.
Скинув надоевшие ботинки с гудящих ног, Наденька вылезла из джинсов, поколебавшись, сняла шапку, машинально пощупав шишку, потом стянула безразмерный свитер. Надев неизвестно кем выбранную для нее симпатичную пижамку серого цвета в глазастых улыбающихся черных паучках, похожих больше на помпончики с лапками, попаданка рухнула на кровать и моментально провалилась в сон.
Прежде чем уплыть в черноту сновидения, она еще ощутила, как кто-то накрывает ее и заботливо подтыкает одеяло.
— Какая прелесть! — Хищно оскалившись, Киорензир завис над спящей женщиной.
Дурацкий печной инвентарь замер у камина, а скалка с венчиком устроились на отмытом подоконнике чистенького, но оголенного, оставшегося без штор окна. Древние портьеры магической чистки не перенесли, и теперь в отмытое окно нагло заглядывало давно не виданное в этих краях ночное светило.
— Мерзкая человечка! — Дух почти вплотную придвинул свою перекошенную от ярости рожу к лицу спящей Крохалевой. — Не знаю, как ты это делаешь, но фронтир отодвигается от моей башни все дальше! Правда, до сих пор я был не властен на это повлиять, но теперь...
Злобная, мертвая уже столетия тварь беззвучно расхохоталась.
— Когда есть в кого проникать, то существование духа становится не таким уж скучным! — похабно и двусмысленно прошептал он, склонившись губами к уху спящей женщины. — Развлечемся, моя новая игрушка? Жалкая тварюшка без магии, вообразившая, что МОЯ башня теперь ее дом! Сейчас ты об этом горько пожалеешь!
Разумеется, защиты от зловещего духа, пожелавшего попасть в ее сны, у Нади Крохалевой не было, и ее сновидение стало стремительно выстраивать картинки в соответствии с манипуляциями древнего мага.