— Тварь! Как ты посмела! — Хлесткий удар по лицу, и женщину обожгло болью.
Надя с недоумением смотрела на злобный оскал красивого смуглого мужчины с тонкими чертами лица и светлыми волосами, словно припорошенными серой дорожной пылью. Одет он был в дорогой костюм и словно сошел со страниц исторических романов. Роскошный кружевной воротник и манжеты, черный бархат ткани, богатая и, видимо, ручная вышивка, руки, унизанные перстнями.
— Где я? — Надя попыталась оглядеться, и ее прострелило болью от макушки до пят.
Руки были зафиксированы над головой чем-то жестким, ноги тоже. Она лежала, растянутая на твердом столе, а рядом прохаживался ударивший ее тип. Интерьер вокруг откровенно пугал, а неизвестный с ухмылкой натянул на руки перчатки до локтя и надевал кожаный фартук в неприятных темных пятнах.
— Надо же! Человеческая самка подала голос и имеет наглость спрашивать меня?! — презрительно растягивая слова, вдруг заговорил он, повернувшись и впившись взглядом в беспомощную женщину. В глазах мужика разгоралась какая-то безумная одержимость.
— Посмотрим, посмеешь ли ты говорить потом?! Или задавать вопросы...
Псих захохотал, тряся головой словно припадочный. Из-под тщательно уложенных длинных, до плеч, волос показался кончик заостренного уха, а во рту мелькнули небольшие острые клыки.
«Я сплю! — вдруг догадалась Крохалева, разглядев краешек своей одежды и обнаружив, что она в паукастой пижамке. — Фух! Какой неинтересный сон. — Надя вздохнула с облегчением. — Жутковатый и противный. Приснится же такое! Вампир-психопат и пыточная. Это, видимо, из-за того, что я головой сегодня много стукалась. Значит, надо или проснуться, или переключиться на другой сон».
— Брысь отсюда, придурок. Пусть что-то поинтереснее приснится, — посоветовала она незнакомцу в ожидании, когда все поменяется.
Дядька злобно рыкнул и вдруг со всей дури воткнул ей в живот длинную спицу.
Резкая боль пронзила все ее существо, Надя словно задохнулась, а потом закричала, срывая голос, когда садист стал крутить железяку в ней, словно энтомолог, пришпиливающий к доске бабочку.
— Это, конечно, твой сон, тупая дура, — с довольной улыбкой подтвердил истязатель, — но хозяин в нем я! И я буду в нем всегда. И сон будет для тебя реальностью. Все твои сны отныне будут полны мучений и боли. И поверь: это еще только начало, у меня богатая фантазия.
Он подкатил поближе передвижной стол с инструментами, специально на обозрение Надежде. Любовно перебирая всякие мерзкие штуки, психованный урод с удовольствием начал рассказывать Наденьке, что ее теперь ждет.
— И запомни главное, — со счастливой улыбкой внушал ей он, — каждый твой день приближает ночь и меня! А еще чем счастливее ты будешь днем, тем веселее мне будет ночью. И никто не придет в твой сон спасать тебя! Ты никому тут не нуж...
За спиной у разглагольствующего подонка появилась огромная темная фигура в капюшоне, и вроде не особо тонкая шейка злодея была схвачена здоровенной ручищей. Длинноволосый маньяк был вздернут в воздух, его рука с одним из пыточных инструментов перехвачена, а стол с остальными перевернут метким пинком.
А потом Надежда круглыми глазами наблюдала, как второй незнакомец комкал тело «темного властителя зла», как малыши пластилин, пока не слепил в комок, а потом, окутав черно-фиолетовыми искрами, запулил его куда-то в сторону. Затем таинственный здоровяк вдруг достал из складок одежды самый настоящий бубен и пустился в пляс, подыгрывая себе на этом музыкальном инструменте. Еще этот странный тип издавал звуки, похожие одновременно на бубнеж, бульканье и рычание, гортанные и вибрирующие в воздухе так, что где-то внутри Надежды что-то начало отзываться на них, убирая боль и даря чувство защищенности.
— Ну, вот так, наверное, лучше. — При звуке низкого мужского голоса, произнесшего эту фразу, Надя будто очнулась от транса и огляделась, осознавая, что вокруг все поменялось.
Она сидела в светлой комнате, в удобном кресле, перед накрытым для чаепития невысоким столиком, а напротив нее в гораздо более массивном кресле сидел представитель мужского пола, явно не принадлежащий к человеческой расе.
— У вас, наверное, много вопросов, но на основные я отвечу прямо сейчас, — добродушно улыбнулся неизвестный. — Это все еще ваш сон. Вы по-прежнему в магическом мире, в древней башне маяка. Вы, Надежда, являетесь его сердцем, и только вы сможете этот маяк восстановить.
«Божечки, сколько мне еще вариться в этом бреду? — мелькнуло в голове Крохалевой, пока она, хлопая глазами, пыталась переварить эту информацию. — Опять маяк и сердце! А кстати...»