– Не привык он себе отказывать. И лучше бы ему не противоречить. Влюблена ты в него, что ль? Не похоже ведь.
– Не влюблена, но какая разница?
– Хайлан, – вместо ответа на риторический вопрос начала Арисса, – всегда был упрямым и своевольным. Не припомню я, чтоб он своего не добился. Не бывало. Малой совсем был – и то… Не хочет, например, кашу, а хочет молока – сутки есть не будет, пока молока не дадут. Решил, что тиррейский выучит – и выучил, сам, по книжкам, потом искал тиррейца по всем рынкам, нашел, чтоб в разговорном практиковаться… и заставил ведь того с ним беседовать. И всегда так: вобьет себе в голову невесть что и непременно выполнит. Вот и с менестрелем так… Натешится, забудет вроде на месяц-другой – и опять срывается, ищет его. Вот бы проще – оставь при себе, никуда не денется, смирится, а он нет: нельзя, говорит, Арисса, королька в клетке держать, петь перестанет. Но ведь и петь его не просит никогда, хотя голосом все восхищается. А сам не слышал его с той самой первой встречи. Ну ты спи, девочка, спи. Отдыхай. Время уже позднее.
Она прикрыла светящийся гриб (или лишайник?) заслонкой и на цыпочках вышла, словно Женя уже спала. А ей не спалось, зато плакалось. И пусть завтра нос будет красный и глаза отекшие. И пусть… Ну почему находятся такие вот самодовольные придурки, которым еще и денег девать некуда, готовые свои прихоти исполнять любой ценой? Хочу этого блондинчика – все, значит, мой будет, а сопротивляться… ну и пусть, орлы мои разноцветные подержат, пока я удовлетворюсь…
Господи, что же чувствовал тогда Риэль? Что он чувствует сейчас? Особенно зная, что он не один, что Женя где-то рядом и о нем думает? Впрочем, до Жени ли ему… Всласть наревевшись, она все-таки уснула, а утром ее подняла неугомонная Арисса, и все повторилось: ванна, массаж, одевание – и непременно чтоб платье, негоже такой девочке в штанах ходить, вон она какая стройненькая да женственная…
А за завтраком ждал сюрприз не из приятных: тан Хайлан собственной персоной. У Жени внезапно замерзли щеки. Побледнела. И на этом фоне эффектно выделялся красный нос.
– Позавтракаешь со мной, девушка? – приказным тоном спросил тан. Жене невольно припомнились и рассказ Риэля, и краткий тематический монолог старушки, и, не успев подумать, она испуганно кивнула. – Замечательно. Не люблю завтракать один.
– А… Риэль? – без голоса пробормотала Женя. Тан Хайлан засмеялся:
– А спит. Дрыхнет. Умотал я его.
– Вы и сами должны были умотаться, – осмелела Женя. Он поманил ее пальцем, подвел к двери в спальню и приоткрыл ее. Риэль, растрепанный и невозможно красивый, действительно крепко спал, забросив руку за голову, бледный, с кругами под глазами, приоткрытыми припухшими губами. Слава богу, хоть на бедра была наброшена простыня. Тан осторожно затворил дверь и за руку подвел Женю к столу.
– Я очень рад, что есть с кем поговорить о нем, – доверительно произнес он. – Ты давно с ним?
– Месяцев семь, – чуть преувеличила Женя.
– А, значит, после прошлого раза встретились. Ты и правда его ученица? Ну что так гневно смотришь? Даже если ты его любовница, какая мне разница? Сейчас он со мной, а с кем он спит все остальное время, меня не волнует. Он свободен. Как зовут-то тебя? Женя… Какое милое имя. Необычное. Северное? Ну не пугайся, можешь не отвечать, твои секреты меня тоже не интересуют. Спишь с ним?
Женя покачала головой. Так, где у нас спокойная, милая и уравновешенная офис-леди? Где у нас упорная и уверенная в себе… да, с уверенностью проблемы, и большие. Она посмотрела на разнообразные блюда не без растерянности, потому что опознала только хлеб и сыр, и решила изобразить скромницу. Тан мигнул – и на ее тарелке оказалось аккуратно выложенное по кругу ассорти.
– Ешь все подряд, – хмыкнул он. – Это вкусно. Вряд ли Риэль угощает тебя кримами и стапсами.
Не было этих слов в ее лексиконе. Ну вот просто – не было. Значит, эти неведомые кримы и стапсы уж настолько импортные, что дальше некуда. Может, Фир или кто там составлял этот словарь в изысканных деликатесах не разбирались вовсе. Особенно в заморских. Женя попробовала крима или стапса. Крабовые палочки, сделанные из минтая с добавлением сои и бумаги. Вспомнилось из старой комедии благоговейное: «Икра заморская, баклажанная».
– Ага, жуткая преснятина, – засмеялся радушный хозяин. – Зато чрезвычайно полезна для здоровья: очищает кровь, повышает сопротивляемость организма и прибавляет бодрости, и поверь мне, это действительно так. Вот поешь три-четыре дня кримов, потом поверишь. А стабсы вкусны безумно, но тяжеловаты, потому тебе всего-ничего и положили. Попробуй-ка. – Он подал пример, и вслед за ним Женя отправила в рот что-то, смутно похожее на рис советских времен: серый и слипшийся комочек. Это было вкусно не безумно, а божественно. Тан удовлетворенно кивнул. – Скажи мне, девушка, ты любишь его?
– Люблю, – с вызовом сказала Женя.
– Это очень хорошо. Жаль только, что не как мужчину. Ведь не как мужчину? – Женя кивнула. – Я не буду тебе личных вопросов задавать, не опасайся. Люби кого хочешь. Главное, что ты любишь его. Правда ведь, он великолепен?
В его густом голосе слышалось искреннее восхищение. Может, он просто-напросто влюблен в Риэля? А раз тот не хочет отвечать взаимностью… Нет, это не любовь, а черт знает что – принуждать, заставлять, приказывать подержать.
– Вы хорошо смотритесь рядом, – продолжал тан, намазывая на печенье… черт знает что. – Ты ведь неброская, хоть и рыжая. Но наверняка, если захочешь, можешь быть блистательной?
– Могу, – с вызовом ответила Женя. Он хмыкнул.
– Я и не сомневался. Глазки подрисуешь, щечки подрумянишь, платье понаряднее, особый взгляд – и все мужчины у твоих ног. Но отчего-то ты этого не хочешь. Ну да боги с тобой. Несчастная любовь, разбитое сердце и все такое прочее. Случается. Давай поговорим о Риэле?
Женя склонила голову.
– Поговорим? Или я послушаю?
Он смеялся до слез.
– Смела! Молодец. Одобряю. Ну, как получится. Почему я сказал, что вы смотритесь хорошо: он тоже незаметный… И вот что удивительно: в брюках и рубашке он всего лишь симпатичный молодой человек, ну, пусть даже красивый. Меня заворожил его голос… страсть, которая в нем звучала, и я захотел узнать, какая же страсть может быть в нем в постели. Есть у меня некоторые особенности, девушка. Во-первых, я очень мало сплю. Как бы я ни уставал, я никогда не спал более четырех часов, потому Риэль дрыхнет, а я уже час как встал. Во-вторых, я всегда знаю, лгут мне или нет. В-третьих, иногда у меня появляется уверенность в каких-то мелочах. Я ведь не знал тогда достоверно, что он любит своего спутника, но смотрел в его удивительные глаза, слушал этот завораживающий голос – и страсть в нем была, и отчаяние, и боль, и обещание! – и понимал, что он знает мужскую любовь. В первый раз он мне отказал, но во второй согласился… и вот что меня поразило тогда, даже потрясло: всего лишь в меру красивый, он оказался идеален без одежды. Я смотрю на него и понимаю, что такое совершенство. Ты ведь это тоже отметила, когда увидела его спящим сейчас, верно?
Женя сто раз видела Риэля спящим, в том числе и без одежды, то есть в белье, однако сейчас он действительно показался ей необыкновенно красивым. Куда более красивым, чем накануне или месяц назад. Она слушала тана Хайлана и думала, что таких вот уверенных в себе самцов с толстым кошельком надо убивать обязательно, потому что чужие жизни они ломают походя. И несмотря на свои «некоторые особенности», Хайлан не увидел этих ее мыслей, потому что офис-леди встрепенулась и выбралась наружу, растолкав все другие ипостаси, а по ее лицу, глазам и мимике можно было прочитать только самый обыкновенный вежливый интерес, сейчас чуточку разбавленный невинной робостью. Все покупались, и тан Хайлан тоже купился.
После завтрака он отпустил ее, а Арисса потащила ее в город, все так же стрекоча беспрерывно. Оказалось, дорогой Хайлан велел ей девушку развлечь, а лучшее развлечение женщины – поход по магазинам, и Арисса таскала ее по разнообразным лавкам. Только вот Женя отказывалась от любых покупок в стиле «мне ничего не надо, у меня все есть», и раздосадованная старуха вынуждена была признаться, что ей крепко влетит, если Женя ничего себе не выберет. Хайлан хоть и любил свою старую няню, но и от нее ждал беспрекословного выполнения его пожеланий. Пришлось Жене наскоро выбирать себе верхнюю одежду – все-таки близилась зима…