Потом их догнали всадники. Было их аж шестеро. Они окружили коляску и молча подождали, когда Риэль спустится с козел. Женя выскочила, не воспользовавшись ступеньками, а вот Тарвик вылез медленно и не без труда. Никаких вольностей или грубостей не было, хотя один из всадников был Жене хорошо знаком, он был из той троицы, которую она прощать не захотела. Он спешился, довольно вежливо поклонился и чрезвычайно культурным тоном сказал:
– Тан Хайлан хочет видеть Риэля. Разумеется, ты, девушка, можешь его сопровождать.
– Что это за гуси? – осведомился Тарвик. Здесь назвать мужчину гусем было похуже, чем дома – козлом. Однако всадники, хотя и закаменели, промолчали, а непрощенный сухо спросил:
– Это тоже твой спутник, Риэль? Не попал ли ты в плохую компанию? Давай, лезь в коляску, прокатимся. Там и на троих места хватит.
Риэль молча повиновался, взобрался на пассажирское место, словно и не заметив Жени и Тарвика. Женя поднялась следом, села поближе и обняла его за талию. Тарвику осталось достаточно места. Место на козлах занял один из людей Хайлана.
Тарвик не задавал больше вопросов, хотя и намеревался, но глянул на помертвевшее лицо Риэля и прикусил язык. Коляску развернули в обратном направлении и ехали совсем недолго. Женя подумала, что обнаружили их случайно, а вот Тарвик, наверное, считал, что его старания пропали даром: раз какой-то тан Хайлан нашел, то уж Гильдия магов найдет всенепременно.
Это была гостиница из роскошных, но почти пустая. Может, Хайлан ее всю откупил, чтоб никто под ногами не крутился. Шагавший, словно заведенная кукла, Риэль все так же не смотрел по сторонам, но руки Жени не выпускал. Тарвик тащился сзади. Тан Хайлан встретил их с распростертыми объятиями. Натурально. Раскинул руки и обнял Риэля, а потом Женю. Тарвика обнимал не стал, покосился крайне неприязненно и холодно спросил:
– Неужто и этот твой спутник? М-да… жаль, что ты связываешься со всяким отребьем. Но я очень рад тебя видеть, мой дорогой. Женя, милая, ты не больна? Ты так похудела… Ничего, за несколько дней я постараюсь тебя откормить. Женщина не должна быть тощей, верно?
– Хайлан, – глухо проговорил Риэль, – я тебя умоляю: не сейчас…
– Иди в комнату, дорогой, – приказал Хайлан мясляно-железным голосом. – Давай не будем возвращаться к прежним проблемам, хорошо? Женя, располагайся, Арисса тебе поможет. Ну и этого… разместят. Скажи только, это твой друг или Риэля?
– Общий, – буркнула Женя, – то есть ничей. Он наш спутник, вот и все.
– Ну и славно, – обрадовался Хайлан, снова смерив Тарвика неровным взглядом: в нем чередовались отвращение и любопытство. – Располагайтесь. Отдохните, примите ванну, поешьте…
Он закрыл за собой дверь спальни, а Женя… В общем, Тарвик был потрясен, хотя уже ознакомился с исконно русской лексикой в ее исполнении. Всеобщий был крайне богат на подобные выражения, мог бы и с русским посоперничать, но родной язык все же казался выразительнее. На Ариссу Женя просто рявкнула: «Оставь меня в покое!» – и, втащив Тарвика за руку в предназначенную ей комнату, выразилась еще пару раз.
– И что это за личность? – спросил Тарвик. – Жень, не время для секретов.
В две минуты Женя сообщила, что это за личность, называя ее попеременно то по-русски козлом, то по-местному гусем. Тарвик покачал головой.
– Этого ему только не хватало… Женя, дело даже не в его душевном состоянии. Ему элементарно больно будет. Потому что сволочь эта с жезлом тоже геев не любит. Ты меня поняла, да? Риэль почти сразу сознание потерял, да только ведь все равно… Слизистые реагируют на этот жезл…
Женя расплакалась. Никуда не годится. Сколько лет держалась, и тут словно клапаны сорвало, такая рева, просто хрестоматийная истеричная девчонка, а уж в ее-то годы… Ну вот еще не хватало, Тарвик будет ее утешать… Она уткнулась лицом в его плечо и проревелась.
И часа не прошло, как их позвала Арисса. Недовольный Хайлан, босой и в одних штанах, расхаживал по большой комнате, а тройка телохранителей (или кто они?) провожала его глазами. Эти-то зачем?
– Женя, в чем дело? Они вас обидели? – он небрежно повел головой в сторону своих людей.
Женя не успела ответить. Тарвик, только что стоявший так, что, казалось, едва не падает, в пять секунд вырубил двоих людей Хайлана. Третий, самый, наверное, тренированный, успел вырвать черт знает откуда метательный нож, и Женя решила наконец проявить свои таланты: брыкнула ножкой, и очень удачно, даром что больше года не занималась, и тот прилег рядом с остальными. Арисса собралась было завизжать, но Женя сдернула роскошное покрывало с кушетки и еще в пять секунд обмотала им старушку.
– Не бойся, Арисса, не убьет он твоего Хайлана.
– Конечно, не убью, – удивился Тарвик. – Зачем мне это надо? Ты, высокородный тан, не дергайся, не успеешь увернуться, и целиться я буду не в горло, а в другое место. Давай поговорим, хорошо? Женя, ты бабуле рот заткни все-таки. Знаю я этих верных нянечек.
– Если ты закричишь, Арисса, он вынужден будет убить Хайлана, – сымпровизировала Женя, – а если будешь вести себя хорошо, то ничего страшного не случится.
Арисса плотно сжала губы. Поверила. Тарвик, поигрывавший тем самым метательным ножом, утомленно присел на кушетку.
– Сядь, тан, не отсвечивай. Я тебе сейчас объясню причину полного отсутствия энтузиазма у Риэля. Не бойся, причина – вовсе не его нежная страсть ко мне. Меня он терпеть не может. Ты не увидел разве, что ему больно?
– Женя, кто это? – сквозь зубы спросил Хайлан, благоразумно не делавший резких движений. Женя пожала плечами:
– Давний знакомый Риэля. Но не друг. Как видите, прощенный преступник. Выслушайте его. Или, если хотите, я объясню.
Тарвик покачал головой.
– Лучше я. У меня убедительнее получится. Ты слышал о жезле кары, тан Хайлан? Слышал, я вижу. Что чувствовал Риэль, когда ему этот жезл сунули туда же, куда ты совался? Уж прости, получилось так, что я втянул их в свою жизнь, и Риэля пытали. Ему не до тебя и ни до кого-то другого.
– Пытали… – почти беззвучно повторил Хайлан, бледнея на глазах. Любит он Риэля. Любит. Просто собственник. Не умеет любить, не подавляя. – Женя, неужели… – Он вдруг закаменел и отрывисто спросил: – Кто?
– «Тройка», – вздохнул Тарвик. – Ты уж прости, но и тебе Гильдия магов не по зубам.
– Откуда тебе знать, что мне по зубам? – процедил Хайлан. – Женя, освободи Ариссу, ей неудобно. Она не станет кричать.
– Ты уж извини, – простецки прищурился Тарвик, – но ведь иначе ты не стал бы меня слушать. Эти твои очухаются…
Хайлан скривился. Ну да, зачем ему телохранители, которых покалеченный немолодой мужчина в компании с хрупкой девушкой за несколько секунд вырубают весьма качественно.
– Отпустите его, тан Хайлан, – попросила Женя. – Пожалуйста. Ему и так очень плохо.
Не обращая внимания на Тарвика, Хайлан подошел к ней, взял за плечи и крепко встряхнул:
– За кого ты меня принимаешь, девушка? И от кого вы бежите? Можете ли вы убежать от Гильдии магов?
– Мы попробуем.
– О, Создатель! – прошипел Хайлан, и Женя немножко посочувствовала Гильдии. Может, маги его и сожрут, но он успеет им крепко напакостить. Почему-то Женя была в этом уверена. Тарвик вдруг мальчишески улыбнулся.
– Женя, ты б пошла утешить Риэля? Нет, никаких тайн, можешь остаться, конечно. Я думаю, нам с таном Хайланом есть о чем поговорить. А, тан? Найдется? Хочется поговорить о злых людях, так жестоко обижавших нашего милого Риэля?
Ну да, подумала Женя, направляясь в спальню. Обижать нашего милого Риэля позволено только тану Хайлану, да и то: какие обиды, это он все от любви, от привязанности, избавиться от которой он не может уже семь лет, не может не видеть это совершенство и не обладать им.
Риэль, абсолютно без ничего, лежат лицом вниз, уткнувшись в согнутую руку. Услышав шаги, он глухо и безнадежно проговорил:
– Хайлан, пожалуйста…
Женя села на кровать – настоящий сексодром – и коснулась его мягчайших волос.
– Он не придет.