Риэль кивнул и принялся за работу. Минут через десять все пятеро лежали в рядок, аккуратно упакованные широкими веревками, которые Риэль нарезал из их штанов. Трусов он им тоже не оставил – так, на всякий случай. Женя стыдливо отвернулась, но успела убедиться в том, что и на гениталиях случаются синяки.
– Собирайтесь, – скомандовал Тарвик, – а я их расспрошу… Если визжать будут, не надо умолять меня о гуманности, я ее потерял в дороге.
Риэль порывался поумолять, потому что Тарвик и правда не отличался деликатностью, но Женя ему не позволила. Не убьет. Да если и убьет. Почему-то это ее не взволновало нисколько. Отупела. От однообразия убегания.
– Разбойники, – со смесью облегчения и почему-то сожаления сообщил Тарвик. – Причем начинающие. И неудачливые – тоже бегут. Для нас это нехорошо – погоня за ними есть, так что они пусть тут полежат, а мы сматываемся. В хорошем темпе.
Женя не стала спрашивать, сможет ли он сам поддерживать этот хороший темп. Они отошли уже на приличное расстояние от связанных разбойников, когда Риэль вдруг спросил, не может ли кто помочь Тарвику. Тот засмеялся.
– Не знаю. Вряд ли, разве что высшие маги. Как ты думаешь, они станут это делать?
– Ты что-то хотел мне сказать. Велел внимательно слушать.
Тарвик отмахнулся.
– Передумал. Нам, в общем, не так и далеко осталось. Не надо смотреть на меня с таким выразительным подозрением, подозревали вы меня давно, но помалкивали. Давайте так и оставим.
– Такая прекрасная была жизнь, – с тоской произнесла Женя. – Я была попросту счастлива…
– Вот-вот, – одобрил Тарвик, – истерику закати еще. В самый раз. Ко времени.
Не дождешься, подумала Женя, обиженно умолкая. Риэль взял ее за руку. Идти было совсем не трудно, высокой травы не имелось, даже переплетения корней под ноги не лезли. Ей – легко. Да и Риэль шагал, словно по дороге, приноравливаясь уже не под Женю, а под Тарвика. Тот насвистывал что-то без особенной мелодичности, и Риэль, не выносивший фальшивых нот, никак это не комментировал. Случившееся в очередной раз надломило Риэля. Женя не знала, сколько ему осталось до того, как сломаться полностью. Он почти все время был погружен в себя, говорил очень мало, словно через силу и был даже не подавлен. Отстранен. И хорошо если временно.
Они шли, регулярно делая короткие привалы, чтобы дать Тарвику перевести дух. Риэль переложил его немногочисленные вещи в свой рюкзак, и Тарвик слова не сказал, кивнул без особенной благодарности: это было просто рационально, потому что у него болела спина и идти ему было трудно. Когда они улеглись спать, Женя накрыла Тарвика своим платком – хоть какое-то, да тепло, и тот снова не возразил, завернулся в одеяло и быстро уснул. Вымотался он основательно. А ведь не так и давно Женя считала его своим ровесником…
Еще день, еще ночь, и еще… Без приключений, без неприятностей типа отсутствия воды и еды, еда в этом лесу была совершенно непуганая и сама под ноги лезла: Риэль поймал кролика голыми руками. Потом лес начал редеть, и Тарвик немного оживился. Последнее время он был сосредоточен и сух, лицо осунулось еще больше, нос заострился. Женя понимала, на чем он сосредоточен: левой – правой, левой – правой, и чтоб не сбиться с ритма, чтоб не чувствовать боли в спине.
– Стоять.
Это был не приказ, так – информация, и настолько убедительная, что мужчины замерли, а Женя и подавно. Вокруг не было никого.
– Мешки снять. Поставить на землю. Отойти на два шага. Оружие на землю. Женщины тоже касается.
Скучные инструкции. Только вот отказываться им следовать не собирался даже неслух Тарвик. Он отбросил арбалет, Риэль и Женя туда же отправили свои кинжалы. И тогда из ниоткуда появились люди. То есть, они появились из-за деревьев, из кустов, встали из густой травы, но так неуловимо, что именно – ниоткуда. И одеты они были так, что с трех шагов могли слиться с пейзажем. Своего рода камуфляж, разве что чуть более щегольской.
Один подошел поближе, пока остальные держали их на прицеле. Женя оторопела. Такого не бывает. Вообще. Он был даже не красив, он был прекрасен, великолепен, потрясающ. Риэль – крокодил. Тарвик – урод. Райв – обезьяна. Пена золотых волос, совершенный овал лица, изумительного оттенка кожа, небывало синие глаза, тонкие неземные черты… Он был нечеловечески красив. И когда Женя сумела-таки оторвать от него взгляд, то убедилась, что и остальные – тоже. Нет, не все были синеглазыми блондинами. У одного волосы, вроде бы тоже золотистые, имели явственный розовый отлив, другой смотрел безупречными темно-розовыми же глазами, и это было безумно красиво. Как в японском мультике.
– Кто?
– Я Риэль, менестрель из Комрайна. Женя – моя ученица. Тарвик Ган – мой спутник, – торопливо ответил Риэль.
– Менестре-ель, – протянул синеглазый. – Ну только менестрелей нам и не хватало. Заблудились? В наши леса зашли? И что, никогда не слышал, что из наших лесов не выходят?
Женя ощутила у своего горла лезвие. Нет, не холодное. Оно было такое острое, что казалось горячим: Женя так и представляла, как сейчас кровь брызнет, а она теплая…
– Ну-ка спой нам.
– Я… я не могу петь.
– Спой. Или твои спутники умрут.
Риэль посмотрел на виолу, но синеглазый насмешливо покачал головой.
– Нет, ты без музыки.
– Что вам спеть? – обреченно спросил Риэль, не сводя взгляда с Жени.
– Что спеть? Ну, вот хотя бы «Карнийскую легенду».
– Я… – растерялся Риэль. – Боюсь, мне не по голосу…
Нож оторвался от шеи Жени и покачался у нее перед носом. Он был едва ли не прозрачный. Риэль опустил глаза, сосредоточиваясь, сменил позу и запел.
Боже мой… Женя, слышавшая его тысячу раз, знавшая, казалось, весь его репертуар и все его приемы, была потрясена. Какой там Гартус! Риэль выводил сложнейшую балладу, играя голосом так, как Гартус этого никогда не делал, и его звенящий тенор то летел, то плыл, то шептал… У Жени выступили слезы на глазах, когда он взял последние ноты – так небесно высоко, так чисто, так нежно…
– Неплохо, – резюмировал синеглазый. – Не будем мы убивать твоих спутников. А тебя?
– Да ладно вам, – вдруг сказал Тарвик. – Он ведь и поверить может.
– А ты? – удивился тот, с розовыми глазами.
– А я знаю, что слухи о кровожадности эльфов сильно преувеличены. Самими эльфами.
Мужчины засмеялись. Женя оторопело переводила взгляд с одного на другого. Хрестоматийные эльфы. Нечеловечески красивые. Чужие. Чужие?
– Откуда у тебя эльфийское имя, менестрель? Ты ведь Ри? А Эль – это фамилия?
– Я не… не знаю.
– На полукровку ты не похож… Хотя как только не шутит Создатель… Ну что, Тарвик Ган, ты, кажется, шел именно к нам?
– Нет. Надеялся не встретиться. Гостеприимство вам не свойственно, как и кровожадность.
– Вот как? Не исключено, что ты будешь разочарован. Я, Лин Манили, приветствую тебя, Джен Сандиния. Успокой своих спутников. Мы не станем есть их на завтрак.
Женя оторопела, когда мужчины сихнронно склонились перед ней. Тарвик облегченно вздохнул.
– И прости за жестокую шутку, – не выпрямляясь, но поглядывая на нее снизу вверх, проговорил эльф с притворным покаянием. – Видишь ли, редко менестрели людей действительно умеют петь. Он – умеет.
Женя на деревянных ногах подошла к Риэлю и обняла его, и он обнял, защищающе… хотя, наверное, это было даже смешно. Неважно. Зато ей так было спокойнее.
– Отдохнете у нас? – предлагающе спросил синеглазый Лин. – Уверяю, никакая погоня не рискнет войти в наши края.
– Даже Гильдия магов?
Эльф презрительно усмехнулся, что весьма понравилось Тарвику.
– Даже Гильдия магов.
Оказалось, они шли совсем рядом с поселком эльфов – маленьким, скрытым среди деревьев, отличавшимся от аналогичных человеческих поселений разве что красками: дома были неизменно выкрашены в ясные прозрачные цвета, ни на одной стене краска не облупилась, ни одна ступенька не была поцарапана. Этакий эталонно отремонтированный к приезду начальства военный городок. Потемкинская деревня. Хотя на самом деле эльфы всего лишь были занудными аккуратистами. Ни в одном дворе не было заметно никаких следов беспорядка, всякая вещь лежала на своем месте, если на цветнике положено было расти только «слезам девственницы», то и росли только эти самые слезы, и никаких посторонних травинок. Точно так же было и в одежде: «камуфляж» был идеально подогнан, не мешая двигаться. Здесь жили в основном охотники – вот и камуфляж – и сборщики всяких лесных даров, то есть самые что ни на есть мирные люди… то есть эльфы. Их феноменальная красота была столь изысканной и в то же время столь вызывающей, что напомнила Жене рекламных див, рассыпающих на экране обработанные компьютерными программами волосы. Но смотреть на них было приятно, потому что они перестали строить из себя злодеев, оказавшись вполне приятными, смешливыми и совершенно непонятными созданиями. Чужими. Сторонящимися людей по миллиону только им понятных резонов, причем настолько, что с удовольствием распространяли о себе невозможные ужастики. Эльфы не любили людей без видимых причин. Ни Риэль, ни Тарвик не припоминали никаких репрессий против них и никаких их восстаний. Жили – и жили. Оказывалось, что они относятся к какому-то государству – чихали и продолжали жить, как прежде. Особо наглые короли пытались требовать с них налоги, держа наготове чуть ли не армии, – они платили, но переставали торговать с людьми, и получалось, что людям эта торговля нужнее, чем эльфам, и уж никак не простонародью: эльфийская «ювелирка», эльфийская вышивка и прочие предметы роскоши были чрезвычайно популярны среди людей богатых. И как-то незаметно потуги королей сводились на нет. Людей в городах эльфов не принимали. Мест в гостиницах не оказывалось вообще, никаких и никогда, а ставить палатки запрещалось местными правилами, иногда только что придуманными, но непременно записанными и заверенными во властных структурах. Да и сами они вовсе не рвались общаться, приезжали только чтобы продать – купить, и чаще продать, чем купить. Жене вспомнилось риэлево «война с тамошними эльфами кончится плохо». Подумав, она спросила Лина, так ли это, и он со свойственной ленцой ответил, что даже не плохо, а гораздо хуже, потому что эльфы знают людей насквозь, зато люди совершенно не знают, чего ждать от эльфов. Маги? Ну а как же, есть. Потому и Гильдия ваша… то есть, прости, не ваша, конечно, вы от этой Гильдии и натерпелись…