Не знаю, сколько прошло времени, пока мы говорили, час или два, но мы оба этого не заметили. Разве что я постоянно ловила себя на мысли, что глядя в одни глаза, мысленно вижу перед собой уже другие… чисто голубые, солнечные и ясные, как летнее небо. Нет, я не сравнивала их и рьяно пыталась выкинуть все лишние мысли из головы, но они сами ко мне лезли.
— Да-а, было время, было время, — вздохнула мечтательно я, вспоминая те самые мгновения весёлой, беззаботной жизни в школе.
— Эх, Юлька…
— Что? — улыбнулась я.
— Да так, ничего, — встряхнул головой парень, словно прогнал навязчивое ведение.
Я обиженно надула губки. Никогда не любила недосказанность и недомолвки, но кто ж когда интересовался моим мнением.
«И тем не менее этот человек по прежнему оставался для меня идеалом», — вдруг подумала я, припомнив всю ту кучу недостатков, что заметила у него сегодня. И как только раньше-то проворонила? Воистину, любовь слепа, глуха и безрассудна! Любовь… была?
— А хочешь, я расскажу тебе сказку? — спросила неожиданно для самой себя. Сердце учащённо забилось, как это бывает перед прыжком в пропасть прямо вниз головой, без остановки, задержки и долгих раздумий. Прямо так, с разбегу и сигануть вниз, в неизвестность.
Леухин удивлённо вздёрнул бровь. Ещё бы, он тут меня историями разными развлекал, а я ему в благодарность сказку поведать хочу.
— Ну, давай, — пожал плечами он, приготовившись слушать.
«Господи, дай мне силы», — мысленно вымолила я, прежде чем начать думать на тему того, что творю, и какие последствия ожидают меня уже через несколько минут.
— Жила-была девочка. Жила хорошо, даже прекрасно. Шесть лет было этой девочке, и она ещё ходила в садик. Жила себе, не тужила, с другими детишками дружила, играла, вкусняшки ела, веселилась, спала в обед, с горки каталась. Да вот несчастье с ней приключилось… Или может всё же счастье? Хотя в тот момент это так ей не казалось. Влюбилась девочка наша! Ну и что, что шесть лет ей всего было? Ну, так ведь симпатия-то была очень даже реальная. Да, именно симпатия, ибо в годы такие ранние о любви глубокой и речи идти не могло. Особенно, если учесть, что она смеялась в лицо всем, кто говорил с ней на тему эту. Да, именно так, смеялась в лицо, а пока никто не видел её, наблюдала с радостью за мальчиком из её же группы. Он был ниже её ростом, толще, с вечно кудрявой шевелюрой и тёмно-карими глазами, отчего девчушка сразу окрестила его "Мишкой-лапой". Странное имечко дала она про себя герою будущего романа, но, тем не менее, внутренне светилась счастьем.
Шли дни, недели, месяцы и подходило время выпускного бала. Воспитатели сразу стали готовиться с малышами к предстоящему празднику: ставили спектакль для родителей и традиционно создали пары для простенького детского вальса. Девочка грустить вдруг начала, ведь «Мишка-лапа» достался не ей, а какой-то девчонке кудрявой и белобрысой, почти лысой. И злилась она, и с подруженькой не разговаривала, да вот толку-то было от этого? Мальчика её внимание не волновало.
А после полетели годы школьные. Касс первый, второй, третий… внимание девочке нашей стали выказывать другие мальчики: в любви признаваться, вставать пред ней на колени, шляпы снимать… Да вот только не надобно было ей это, она всё ждала своего «Мишку-лапу». Судьба как назло их сталкивала постоянно! То на празднике каком им выпадет быть парой, то просто мероприятие или он, мальчик тот, к ним, девчонкам, играть подойдёт. Да всё бы ничего, только вот не нужна была ему в эти годы девочка-то наша. И вновь выпускной, только в этот раз в классе четвертом. И вновь в паре другой, тот, кто часто ей внимание оказывал, подарки дарил, Валентином её становился…
Я на время остановилась. Не потому, что запнулась или не знала, что сказать, просто в горле пересохло. Да и догадка в голове промелькнула. Как вспышка, кометой пронеслась она, оставив за собой небольшой мерцающий хвост.
"А ведь и правда," — подумала я, — "он мне столько знаков внимании оказывал… Даже во сне меня не оставлял, всегда помогая. Даже сейчас и то одной быть не позволяет."
— Класс пятый, шестой… простая симпатия переросла в нечто большее. Но девочка по прежнему отрицала очевидное, беспечно смеясь всем в лицо. И так из года в год, из часа в час длились её терзания, борьба с самой собой. До класса этак девятого, когда исполнилось ей пятнадцать лет, и она стала считать себя уже взрослой. Подросток… чем она отличалась от той, кем была в первом классе? Знаниями. Определённо, так как уже понимала, что это любовь, та самая, о которой так много читала она в романах: нежная и трепетная, о которой мечтает каждая девчонка. Разве что у неё подвид любви особый выпал — безответная. Девушка, была собой хорошенькая, и решила она всячески привлекать внимание того парня. К тем годам он уже здорово вымахал и на «Мишку-лапу» совсем никак не походил. Он был высок, накачан… и просто всячески прекрасен! Девчонки были от него без ума, а он… был "холостяком". Но многое изменилось за годы эти: девочка как-то постепенно престала быть центром внимания у мальчишек. Теперь она считалась замарашкой, тихоней, зубрилой, очкариком, чего, как уже говорилось, не скажешь о парне том. Если раньше героиня не могла завоевать внимания своего героя, то теперь и подавно почти распрощалась с шансами на успех.