Лейтенант шар взял, с интересом вглядываясь в дрожащие внутри лепестки пламени. Пренебрежительно хмыкнув и пожав плечами, он сунул подарок огненных к себе в карман.
Связь было решено не прерывать ни на мгновение. Электроник немного поколдовал над своей техникой и обеспечил для них с Сержантом полный видео и аудио контакт с командой спасателей. Впрочем, сначала смотреть особо было не на что.
Планета Хлада напоминала собой огромный ледник, кажущийся бесконечным и пустынным. Комментарий был только один:
- Холодно – сдохнуть можно!
Даже привыкший к холоду лейтенант чувствовал себя крайне неуютно на этом космическом айсберге.
- Что местные и сделали, - хмыкнул Юрка. – Такое подозрение, что на этой планете все давно уже в сосульки превратились.
- Целых два солнца, а толку никакого, - с тоской заметил Кабан.
- Так они практически потухли, - показал свою эрудицию Павлик. – Не то что не греют, а даже и не светят почти.
Роботу было хуже всего. Он постоянно скользил и падал, громко грохоча частями металлического тела.
- Если бы у меня была печёнка, то я давно бы её уже здесь себе отбил, - пожаловался Пашка, в очередной раз, свалившись на спину.
- Поэтому радуйся, что у тебя её нет, - хихикнул его бесчувственный малолетний создатель.
- Мёртвая планета… мёртвая планета… - не переставая, как заведённый, ворчал Сёма.
Пустота, холод и темнота Хлада действовали на всех гипнотически. И только нить, мерцая лунным светом, словно живая, вела спасателей за собой, упрямо уверяя их в том, что жизнь на планете всё же где-то есть.
На какое-то время наступила тишина, будто связь прервалась. Поэтому особенно неожиданно прозвучали слова ефрейтора:
- Мёртвая планета… О, а теперь ещё и мёртвые люди!
Надежда встрепенулся:
- Ты там, что? Бредешь, что ли, Сёма! Или вы на местное кладбище натолкнулись
Ответил ему лейтенант каким-то сдавленным голосом:
- Похоже на то, Серёга. Если у них такие кладбища, то не хотел бы я стать местным покойником! Сам посмотри!
Картинка на мониторе мигнула. Сначала экран показал лишь темноту. Потом серый сумрак стал понемногу развеваться, и Юрка с Сержантом увидели Стену.
На первый взгляд ничего такого страшного, чтобы вызвать заикание, она собой не представляла. Эта стена, казалось, была сложена из огромных ледяных глыб, словно безумный архитектор решил поиграть в кубики изо льда. Стена даже не была особенно высокой — всего где-то три-четыре человеческих роста. Вот только тянулась она будто в бесконечность, не имея ни начала, ни конца.
Возможно, эта стена ледяным обручем опоясывала всю планету Хлада. И лишь когда наблюдатели присмотрелись к ней повнимательней, они с ужасом поняли её жуткое предназначение.
Первым охнул Юрка, автоматически повторив за Кабаном:
- Ой, мёртвые люди! Что это, Надежда?
- Может, и правда местное кладбище, - ошарашено согласился с предположением лейтенанта Сержант, чувствуя, как зашевелились на голове рыжие кудри, когда он рассмотрел заключённых в этой Стене людей.
- Весьма экзотические тут, видно, похороны, - заметил лейтенант. – И хоронить этих аборигенов начали, явно, забыв дождаться их смерти.
Действительно, люди за льдом в Стене на классических покойников казались похожими мало. Практически у всех глаза были открыты. Да, и выражение этих странных, ледяных глаз всё ещё оставалось живым.
Одни глаза выражали недоумение, другие покорную отрешённость, а некоторые — даже обиду и печаль. Только страха ни у кого замечено не было. Видимо, все заранее знали о своей участи, возможно, даже были готовы принять её.
Человеческие существа, скованные льдом, были похожи между собой и в то же время различались. Хотя серебристыми волосами и глазами цвета льда обладали практически все пленники Стены, но вот выражения лиц, позы, застывших во льду тел, отличали их друг от друга.
Многие выглядели безучастными, словно подтверждая своё согласие стать покойниками. Но попадались лица и с яростно оскаленными клыками, и с презрительными ухмылками, и с выражением хмурого неодобрения во взгляде.
А одна женщина застыла, явно, рыдая. Такое проявление эмоций для иных было уж совсем странно. Может, именно из-за этой несдержанности чувств и поплатилась эта несчастная. Хотя её понять было можно. Её округлая фигура недвусмысленно намекала на то, что эта иная ждала ребёнка.