Пока иная говорила, все внимательно вглядывались в неё, будто впервые увидев. Именно в этот момент её хрупкую фигурку оплела паутиной золотая нить чувств, резко контрастируя с серебристым мерцанием волос.
- Вот вам и любовь, - добродушно развёл руками Михей. – Ну, теперь мы лейтенанта быстро отыщем, с такой-то союзницей. Лишь бы он до нашего прихода продержался, до своего спасения дожил.
- И когда они только успели? – удивлённо заулыбался Сёма. – Ведь и парой слов обменяться возможности у них не было.
- Для любви слова не важны. Бывает, что и одного взгляда достаточно, чтобы пламя в душе разгорелось, - мудро заметил командир.
- Лёшка нас обязательно дождётся, - уверено бормотал себе под нос Надежда. – Теперь-то ему есть, для кого выживать. Золотая нить не может лгать. Ради Мыши он сумеет вернуться даже из ада.
12. Сердце, как осколок солнца
Арлит бежала по гладкому льду, сковавшему круглое озеро.
Когда «яйцо» приземлилось у Стены, чтобы подобрать Павлика, она сразу же выпрыгнула в открывшуюся овальную дверь и побежала изо всех сил.
Иная, конечно, слышала, как за ней следом рванулся Надежда, но, не успев сделать и десятка шагов по гибельной для него планете, он упал, скованный леденящим ветром Хлада. Его хриплый зов:
- Мышь, вернись! – резко оборвался, будто Сержант захлебнулся глотком воздуха.
Лишь на мгновение Арлит оглянулась, впрочем, и не думая останавливаться. Увидев, как над рыжим склонился Михей, иная удовлетворённо качнула головой и продолжила свой сумасшедший бег. Она знала, что командир поможет рыжему, видела, как он всё время держал наготове флягу со спиртом. Прочих иных опасаться им было нечего.
Их «яйцо» прошло мимо ледяных глыб солдат Хлада, как нож сквозь масло. Они так и не рискнули подойти близко к шаттлу, где находился Надежда, владеющий убийственной для них огненной силой. Встроенное Творцами чувство самосохранения не позволяло иным стремиться к саморазрушению. Может, это было единственное чувство знакомое жителям Хлада. Единственное, что они ценили и берегли – это было их собственное бессмертие.
Арлит оставила своих спутников без сожаления. Точнее, она даже не подумала о том, что без неё они не смогут найти своего лейтенанта. Только её золотая нитка чувств была способна указать место нахождения Мухи. Но иная была не в состоянии думать о чём-либо, кроме того, чтобы скорее увидеть своего спасителя. Именно поэтому она побежала, как только её ноги коснулись ледяного покрова планеты.
Ей не нужно было следить за своей нитью, протянувшей солнечным лучом от её обычно холодного сердца в бесконечность. Не нить вела Арлит, а то чувство единства с лейтенантом, которое появилось в ней в тот же самый миг, когда он заглянул в её застывшие в Стене ледяные глаза. Не живой огонь растопил сердце иной, а этот внимательный взгляд глаз, похожих цветом на растаявший снег.
Она бежала, очень боясь опоздать, понимая, что не может потерять свой единственный шанс стать не бессмертной, а просто живой. Иная догадывалась, теперь она настолько тесно связана с парнем, который сумел освободить её от вечного, мучительного плена Стены, что вряд ли сумеет существовать дальше, если его жизнь оборвётся.
Непривычное тепло разливалось по её холодному телу, а забытое раньше сердце, теперь трепыхалось пленённой в груди птицей. Привычный холод родной планеты вдруг показался Арлит неуютным и даже опасным. Она впервые почувствовала зябкость, и с тоской, удивившей её саму, вспомнила о тёплом солнце Голубой планеты. И ещё ей захотелось снова увидеть цветы.
Она не понимала, откуда появилось в ней это желание. Воспоминание о ярких красках и солнечном свете не раздражало её, а согревало. Показалось вдруг, что сердце превратилось в крошечный осколок солнца, сила жара которого могла поспорить с живым огнём Надежды.
Иная остановилась внезапно. Сначала она даже растерялась. Ведь всем своим существом Арлит осознавала, что её любимый спаситель здесь, рядом. Но вокруг неё простиралась только безмолвная пустыня. Даже возвышенностей или сугробов нигде видно не было. Лишь плоское ледяное поле, в центре которого растерянным изваянием застыла испуганная девушка. Она боялась за него, не понимая, куда иные могли упрятать лейтенанта.
Он был жив, она чувствовала это. Её тело стремилось к нему, как к своей половине. Но она не видела его, сколько ни всматривалась в окружающую её ледяную пустыню.