Соединившись с огнём Надежды, подарок малыша Агни приобрёл убийственную силу, которая, действительно, была способна взорвать планету. Сержант ни на мгновение не прекращал свой пламенный выдох, хотя и понимал, что его сила не бесконечна. Надежда знал, что наступит момент, когда она иссякнет. Вместе с остатками огненной силы уходила и его жизнь. В какой-то момент него в сознании мелькнула мысль:
- Только бы продержаться до взрыва!
Он продержался, но самого соприкосновения живого огня с затухающим солнцем увидеть не успел. Любоваться возрождением светила поэту пришлось в одиночестве. Сержант же, обессилив, рухнул на пол кабины шаттла, словно сломанная кукла.
В первую минуту поэт решил, что его спутник умер, когда испуганно склонился над рыжим парнем. Но Сержант оказался крепким орешком. Аура его матери, защищающая окружающих от бушующей в нём силы, в этот раз не позволила уходящей силе унести жизнь. Последняя искра ещё мерцала в человеческом теле, не позволяя душе покинуть его. Надежда перестал быть огненным, утратив свой огонь, но всё ещё жил.
Пока поэт неумело пытался привести в чувство героя, отдавшего за его родную планету свою истинную сущность, живой огонь достиг своей цели. Он прорезал гаснущее солнце, словно нож тающее масло, и коснувшись его сердцевины, вспыхнул ярким пламенем. Взрыв был такой силы, что показалось, будто Вселенная содрогнулась. Солнце застонало, рождаясь сызнова, а потом вспыхнуло новым, живительным жаром.
Автопилот шатла не подвёл. Повинуясь заложенной в нём программе, он очень своевременно повернул "яйцо"в сторону планеты. Лёгкий шатл понёсся к атмосфере с максимально возможной для него скоростью. Какое-то время он ещё летел довольно долго, а достигнув атмосферы начал падать. Впрочем, прежде чем он разбился об приближающуюся поверхность, его настигло пламя разгорающегося солнца.
Всё что мог сделать поэт, это крепко держать тело своего спутника, наблюдая, как их «яйцо» охватывает огонь, посланный разбушевавшимся солнцем. Мгновения спустя он уже сам был сгустком пламени, рухнувшим на родную планету.
Металл, из которого было сделано тело, робота выдержал чудовищный жар. Юрка хорошо поработал над защитой своего друга. Но душа поэта не вынесла пытки огнём. Она метнулась ввысь, соединяясь в одно целое с долгожданным солнечным лучом. Хрупкое тело, которое держали металлические руки, за считанные секунды обратилось пеплом. Ведь после того, как рыжий утратил свою сущность, его оболочка более не была огнеупорна, как и прочие человеческие тела. На Хлад рухнула лишь металлическая фигура, показавшаяся пустой и бесчувственной. И только лёгкая тень, неизвестно откуда появившаяся вокруг тела робота, служила ему хрупкой защитой.
- Надежда! – в отчаянии закричал лейтенант, наблюдая, как вспыхнул свечкой их шаттл.
- Он всё-таки зажёг это солнце… собой зажёг… - всхлипнул Кабан, отворачиваясь в угол, не желая наблюдать смерть друга.
Глухо вздохнул Михей, опуская седую голову.
Заплакала Арлит, уткнувшись лицом в грудь своего лейтенанта. Она плакала второй раз в жизни, но уже не удивлялась слезам. Она удивлялась той боли, которая поселилась в её проснувшемся сердце. Показалось вдруг, что потеряла близкого, родного человека, без которого жизнь стала пустой и серой. И только тёплые руки любимого, обнимающие её за плечи, помогали сдерживать эту боль, не позволяя захватить ей всё дрожащее тело иной.
Только юный Электроник не желал сдаваться, отказываясь верить очевидному.
- Не смейте его хоронить! Надежда жив! Он никогда не умрёт! Я знаю, я чувствую… - вопил сердито Юрка, заглядывая в глаза друзьям, надеясь найти там подтверждение своей уверенности.
Но взрослые отводили взгляд, растеряно отворачивались, разводя руками.
- Вы должны верить! Должны! – парнишка резко вытер злые слёзы со щёк и повернулся ко всем спиной, не желая соглашаться с присутствующими, не желая верить в то, что Надежды больше никогда не будет.
По настоящему Юрку услышала лишь Арлит. Остальные отнеслись к его уверениям, как к обыкновенной детской истерике, рождённой горем. Обеспокоенно иная шагнула к пареньку ближе, собираясь утешить. Но обнять его за плечи так и не успела. В ту минуту, когда она перестала думать о гибели Сержанта и непроизвольно прислушалась к своему сердцу, из него лунным лучом выпорхнула серебристая нить чувств и устремилась к возрождающейся под обновлённым солнцем планете.