- Он жив. Я тоже это чувствую, - растерянно прошептала Мышь, удивлённо вслушиваясь в беспокойно стучащее сердце.
Серебристую нитку заметили все, хотя и глядели на неё непонимающими взглядами. Юрка же услышав заявление иной, резко развернулся, чуть не разрушив потоком воздуха хрупкое доказательство своей правоты.
- А я вам что говорил! Надежда никогда не умрёт! – взвизгнул он, и бросился на шею к названной сестре Сержанта, которую, вообще-то, терпеть не мог.
- Но этого не может быть, - не поверил своим глазам Муха. – Мы же сами видели, как горело «яйцо». Выжить в том жару, да ещё и преодолеть космическое пространство было просто невозможно.
- Нить не станет лгать, - заметил Михей. – Она не может идти в бесконечность и возникает лишь в том случае, когда избранник сердца жив.
- Нужно идти за нитью. На её кончике отгадка этой страной загадки отыщется, - разумно предложил ефрейтор, дабы не тратить время на бессмысленные споры.
Предложение поддержали все, вот только отправится немедленно на поиски Сержанта, который, если верить нити чувств, каким-то чудом спасся и, возможно, нуждается в помощи, не получилось. Опустить звездолёт на планету помешали те ожидаемые перемены, которые начались в результате возрождения местного солнца.
Первым забеспокоился неугомонный Электроник, заметив, что за бортом творится странное. Взрыв одного из солнц спровоцировал активность его соседей. Живой огонь сумел разбудить все три солнца, которые заключали планету Хлада в равнобедренный треугольник.
Точно так же, как иные обращали людей в ледяные статуи потоками хлада, солнечные лучи пронизывали их планету со всех сторон, изменяя её просто на глазах. Удивительно, что такое сильное волнение солнц не уничтожило её ещё в первые минуты возрождения.
Казалось, что Хлад окружён защитным коконом, который хоть и пропускал солнечное тепло, но хранил планету от испепеляющего жара. Видимо, он изначально был вынужден защищаться от излишнего жара своих светил. Или же учёные планеты, превратившиеся позже в местных Творцов, сознательно изобрели какое-то средство, дабы избежать гибели от солнечного огня. Только встреча с кем-то из них могла разъяснить этот удивительный феномен. Конечно, если кто из Творцов соизволил бы снизойти до беседы с любопытствующими инопланетными гостями.
И всё же проникающее сквозь кокон тепло делало своё дело, растапливая ледяную поверхность, обнажая живой грунт и воды, замороженной планеты. Солнечные лучи поражали истинных иных, разрушая их, возвращая в царство мёртвых. Знаменитая Стена начала таять, освобождая живых жителей Хлада.
При этих обстоятельствах опускаться на планету было чрезвычайно опасно. Следовало выждать какое-то время, пока обстановка не нормализуется. Даже защитные костюмы не смогли бы укрыть людей от разбушевавшихся стихий. Планета дрожала, освобождаясь от ледяного плена, стремясь навстречу живительному теплу родных солнц. Конечно, всё это могло затянуться на достаточно продолжительное время. Но изменения были столь стремительными и кардинальными, что позволяло надеяться на нормализацию обстановки в любой момент.
Юрка никак не мог смириться со столь несправедливой задержкой. Его расстраивало, как, впрочем, и всех остальных, жестокое несовпадение желания и возможностей. Ведь, если Надежда жив, необходимо было спешить найти его, ибо он рисковал погибнуть, уже оказавшись на буйствующей планете.
Юный гений заработал с удвоенной силой. Прежде всего, он разослал роботов-шпионов, которые смогли вести наблюдение за начавшимися изменениями на Хладе, передавая информацию на главный компьютер звездолёта. Всё, что фиксировали своими чувствительными рецепторами металлические птички Электрона, смогла увидеть на большом мониторе вся команда. Кроме того, Юрка бросился усовершенствовать защитные костюмы, добиваясь их максимальной надёжности.
Особенно долго ждать не пришлось. Электроник даже не успел закончить свою работу, как пришло неожиданное известие от его шпионов. Из недр планеты навстречу солнечному жару произошло мощное извержение хлада. Это столкновение уравновесило ситуацию и успокоило солнца. Они не погасли, как прежде, но стали более умерено посылать тепло, больше не стремясь сжечь всё на своём пути. Планета, словно выдохнула с облегчением, и успокоилась. Изменения на ней продолжались, но стали более плавными. Лютая бесконечная зима Хлада уступала место пробуждающей на нём жизнь весне.