Сознание Сержанта всколыхнулось, когда он увидел убегающую от клыкастых беременную женщину. Стремление спасти несчастную отогнало слабость. Он с грохотом вскочил, и только теперь обнаружил, как сам мало похож на нормального человека.
- Что за ерунда? Я брежу, что ли!
Надежда растерянно уставился на своё отчего-то ставшее металлическим тело.
Но времени ощупывать себя не было. Кричащая женщина очень рисковала стать пищей догоняющих её вампироподобных людей. Бежать Сержант не мог – чужие металлические ноги не слушались его. Он часто с грохотом падал, но упрямо поднимался и продолжал неловкий бег.
Надежда опоздал. Он с непривычной для себя силой разбросал в разные стороны «зверей», пытающихся разорвать тело бедняги. Когда Сержант склонился над ней, она уже не дышала. Он собрался было броситься на разбегающихся в разные стороны её убийц, но его остановил внезапный писк. Новорождённый младенец лежал в крови у остывающего тела своей матери.
Малыш был абсолютно невредим и выглядел совершенно нормальным. Он кричал громко и требовательно, явно собираясь выжить. Надежда хотел взять ребёнка на руки, но это оказалось очень трудно сделать. Он боялся повредить хрупкого человечка своими металлическими перчатками, заменяющими ему обыкновенные человеческие руки. Очень кстати в этот момент подошёл молодой парень с длинными до плеч волосами и вытаращенными глазами.
- Возьми ребёнка! – с натугой проскрежетал Сержант и указал железной рукой на младенца.
Парень выглядел совершенно потерянным. Он всё время оглядывался, будто кого-то разыскивая. На самого же Надежду смотрел с тоской и обидой. Малыша парень взял с опаской, явно мечтая как можно быстрее избавиться от крикуна. Когда на них снова набросились кровопийцы, длинноволосый ловко спрятался за Сержанта, который принял удар на себя. Но трусом парнишка не был, и малыша был готов укрыть своим телом. Разволновавшись за своего защитника, он вдруг закричал тем самым голосом, который разбудил Надежду в этом аду.
- Держись, братела! Я ща Надежду позову, он всегда поможет. Как шандарахнет огоньком, зубастым мало не покажется!
15. Заблудившиеся души 2
В очередной раз расшвыряв клыкастых безумцев, Сержант с грохотом развернулся к странному парню, единственному умеющему разговаривать внятно.
- Не нужно никого звать, - продребезжал он с металлом в голосе.
- Почему это? - удивился парень, нервно укачивая малыша.
- Потому что Надежда – это я! – с гулким вздохом признался Сержант.
- Не может быть, - сначала не поверил длинноволосый, и вдруг заволновался:
- А я всё гляжу, что за тело такое знакомое, да понять не могу, где видел. Оказывается в зеркале. Ты зачем моё тело взял? Я, конечно, не жадный, но всё равно жалко. Да, и непривычно мне как-то человеком. Уж больно лёгкий какой-то и слабый стал. Даже ходить страшно, всё шариком улететь боюсь.
- А ты сам кто? – Вопрос Сержант задал чисто автоматически, воспоминания уже прорвали плотину и обрушились на его окончательно просыпающийся мозг.
- Так Павлик я! Не узнал, что ли? – парень даже подпрыгнул на месте от возбуждения.
Его движения и интонации напоминали Электроника.
- Меня в Стену затянуло, когда Мышь освобождали. Только не спрашивай, как это случилось. Думаю, что из-за повышенного чувства самосохранения, которое Юрка во мне запрограммировал. Когда тело подверглось атаке хладом, душа рванула на свободу, испугавшись полного уничтожения. А Стена в то время уже была повреждена. Душа моя в щель просочилась, ощутив там пустой сосуд. В общем, я видел, как вы моё тело с командиром подобрали. Глядел из-подо льда, да сказать ничего не мог.
А ты своё тело где потерял?
Надежда какое-то время молчал, наблюдая, как прыгает вокруг него с уснувшим мальцом на руках Пашка, изнемогающий от любопытства. Потом снова вздохнул, осознавая свою потерю.
- Нет у меня больше тела, Павлик. И огня во мне больше нет. Одна душа только каким-то чудом лишь теплится. Не быть мне больше рыжим, да и человеком не быть.
- И как ты умудрился тело-то потерять? Тоже спасаться пытался? – Пашка даже руками всплеснул, подозревая родственность их душ, чуть не уронив при этом ребёнка, которого уже успел укутать в кусок старого плаща, отобранного у одного из окружающих их мертвецов.