Кофе пили в тишине, обдумывая свои вопросы. За это время неугомонный Электроник уже успел настроить свою технику, с помощью которой присутствующие без проблем могли разговаривать со старцем. В звездолёте Юрка активизировал информационное поле, которое позволяло трансформировать мысленные образы в понятные для всех символы. Таким образом, теперь можно было легко беседовать, находясь внутри этого поля, при этом каждый говорил на своём языке, но суть сказанного понимали все.
Михей заговорил первым. Он решил не набрасываться на Старлита сразу же с вопросами, не дающими им покоя, а прежде рассказать о себе. Спокойный голос командира внушал доверие. Старик перестал хмуриться и внимательно выслушал всю историю. После чего он с уважением взглянул на застывшую фигуру в рыцарских латах.
- Тебе удалось исправить мою ошибку, - тихо сказал он Надежде. – Ты смог спасти мою планету и вернуть душу моей дочери.
- Я вообще-то не хотел, - пожал тот металлическими плечами, - просто так получилось. А Мышь, вообще, сама влюбилась. Тут уж я точно не причём.
Старик впервые тепло взглянул на иную и её избранника, но так и не решился обнять свою дочь.
- Ты очень похожа на Энлию, - тихо проговорил он, словно обращаясь к самому себе. – Только она была способна поджечь своей любовью весь мир.
- Я всего лишь смогла растопить озеро, - пожала плечами Мышь, с нежностью взглянув на Лёшку, заботливо укачивающего младенца, а после спросила: - Я правильно сопоставила, ведь Энлия — моя мать?
- Твоя мать, - после длинной паузы подтвердил отец. – Я хотел спасти её от смертельной болезни, но вместо этого погубил, а вместе с ней и всю нашу планету. Я очень сильно любил твою маму, девочка, чтобы позволить ей умереть. Только цена оказалась слишком высокой за одну единственную жизнь. Она распрощалась со своей душой.
Энлия стала первой иной. Жажда крови заменила ей чувства. Она забыла о любви. Все, кто находился рядом с ней оказались в опасности. Но жажду можно было усмирить. Для этого и делать-то особо ничего не пришлось, лишь позволить вступить в силу проклятью Хлада.
- А вот с этого места можно поподробнее, - Михей даже привстал, радуясь, что старик сам стал рассказывать, не дожидаясь специального приглашения. – Что это за проклятье такое и как именно оно действует? Не хотелось бы снова с ним столкнуться.
- Расскажи нам всё, отец, - тихо попросила Арлит.
- Хорошо, - со вздохом согласился старик. – Я должен рассказать. Нужно, наконец, остановить это безумие. Если есть хотя бы один шанс, что планета возродится, мы должны использовать его. Теперь я понял – мёртвые не могут заменить живых. Я должен был отпустить Энлию, позволить ей умереть, как она и просила в самом начале. Я сам развеял по ветру её ледяное тело, рассыпавшееся ледяными снежинками у меня на руках.
Вот только было уже поздно. К тому времени, способ обращения был известен многим учёным, которые работали в моей лаборатории. Мысль о бессмертии захватила их умы. Только некоторые не рискнули расстаться с душой, используя для восстановления своего тела добытый мною хлад из сердца планеты. После их назвали Творцами. Они-то и стали создавать для себя мёртвых бессмертных солдат под умирающими солнцами.
- Руки бы этим вашим учёным повыдёргивать, - сердито проворчал Кабан, взбешённый столь зловещим преступлением.
Старик только ниже опустил голову, осознавая вину. Он стал ещё угрюмее, когда начал вспоминать подробности своего преступления, и больше не смел никому взглянуть в глаза.
- А я знаю почему Творцы не расстались с душами, - глубокомысленно заявил Электроник. – Сдаётся мне, что им просто нечего было отдавать. Эти типы изначально бездушными родились.
- Это точно! – поддержал своего создателя-друга Пашка, энергично кивая головой и всё ещё не переставая что-то жевать.
Необъятный Сёма косился на бывшего робота с подозрением, ожидая, видимо, что тот вскоре отнимет у него славу непревзойдённого обжоры. Одно оставалось загадкой: где такая прорва пищи размещалась в столь щуплом теле поэта.
- Всё это, конечно, очень интересно, - тихо, чтобы не разбудить малыша, проговорил Муха. – Только хотелось бы узнать, что именно позволило создавать этих самых иных. Вы, папаша, что-то этакое изобрели? Ведь на пустом месте универсального солдатика не построить.
- И в чём, собственно, заключалось проклятье вашей планеты? - задал свой вопрос Сержант, громыхнув неуклюжим телом робота.