Эта неосторожность не понравилась Павлику. Он даже возмущённо подавился очередным бутербродом.
- Эй, Надежда! Ты давай там, поосторожней. Плечо об стену не поцарапай. Я ещё в это тело мечтаю вернуться, между прочим, - недовольно заворчал Пашка.
Впрочем, Сержант лишь лениво отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, а Михей ещё и подзатыльником наградил, чтобы не мешал слушать рассказ древнего учёного Хлада. Павлик обиженно засопел, но выступать перестал, хотя о своём теле ещё больше затосковал. Правда, история Хлада вскоре увлекла его, как и всех прочих.
17. Проклятье Хлада 2
Старик начал свой рассказ тихим монотонным голосом. Всем было видно, что эта откровенность даётся ему непросто. Поэтому никто не прерывал старца, слушая его историю, затаив дыхание.
- На оба ваши вопроса есть всего лишь один ответ: магический хлад сердца нашей планеты. Он был нашим проклятьем, с его помощью учёным удалось создать иных. Но лучше я расскажу всё сначала.
Когда-то Хлад был поистине счастливым и самым светлым уголком во Вселенной. Неслучайно его тогда называли радужным миром, ведь он был похож на картину, нарисованную вдохновлённым художником, который не поскупился на яркие краски. Лишь древние мудрецы почему-то предупреждали его жителей о таящейся в центре планеты опасности, да юный поэт-предсказатель беспокоил всех своими мрачными виршами.
Никто не хотел верить в то, что наш мир может когда-то погибнуть. В нём тогда было столько жизни, тепла и света. Но неслучайно его изначально называли Хладом. Сердце планеты было холодным. Его дыхание обладало мрачной магией. Только наши солнца удерживали хрупкий баланс между теплом и холодом. Их у нас три не зря. Солнечные лучи пронзали планету жаркими иглами, удерживая магический холод в её недрах, не позволяя ему проникнуть на поверхность и захватить всё живое.
Я стал одним из немногих, достигших центра планеты. И я остался единственным, кто выжил после того, как его дыхание коснулось моей души. Мои друзья учёные погибли, а я получил силу хлада. Но душа моя была защищена любовью моей Энлии. Хлад не смог преодолеть этот жар, вечно живущий в моём сердце. Именно поэтому моя душа не уснула ледяным сном, как у моих безумных последователей. Я избежал ужасной участи и не стал иным, но открыл путь, пропуская хлад на поверхность, что позволило создать его мёртвых детей.
Сначала я был всего лишь увлечённым учёным, жаждущим новых открытий. Возможно, вначале ещё можно было предотвратить надвигающуюся на нашу планету катастрофу. Но когда заболела моя любимая, я увидел лишь один выход – подарить ей поцелуй хлада. Дыхание сердца планеты могло её излечить и сделать бессмертной, но оно было очень опасным.
Я изменил тело Энлии таким образом, чтобы оно могло само восстанавливаться за счёт иных энергий. Тогда я не думал, что для этого потребуются жизни людей, ведь для меня важна была только её жизнь. Дополнительную же энергию иная легко могла получить из крови. Всё это спасло жизнь моей любимой, но жизни наших близких оказались под угрозой.
Теперь мне следовало остановить жажду Энлии, потому что бесконечное поглощение энергии, заключённой в крови, сделало её безумной. Она уже не могла жить под солнцами, они стали слишком опасными для неё. Я увёл свою любимую вглубь планеты, где построил свою лабораторию. Энлия страдала от проникающих в недра лучей, ей не хватало свободы, она задыхалась в наших пещерах. Поэтому я не стал препятствовать другим учёным, пожелавшим завладеть хладом, мечтающим о бессмертии. Это они направили три осколка ледяного сердца планеты к нашим солнцам.
Каждый осколок стал своеобразным спутником, отделившим солнца от поверхности Хлада. Эти спутники действовали двояко. С одной стороны они убивали жар солнц, а с другой — обволакивали планету незримым хладным куполом, убивающим на ней всё живое. Так в мгновение завладела нами ледяная смерть и наступило царство иных – живых бессмертных мертвецов.
Когда я понял, что натворил, было уже поздно. Творцы захватили власть в свои руки и начали создавать бессмертных солдат, покорных их воле. Сами же они имели доступ к сердцу планеты, научившись пользоваться его дыханием для возрождения своих древних тел. И хотя души всё ещё были при них, они были отравлены жаждой всевластия. Поэтому людьми их уже нельзя было назвать.
Свою любимую я тоже потерял. Фактически она была уже мертва с того самого момента, как её поцеловал хлад. Она совершенно обезумела, боясь потерять своё драгоценное бессмертие. Когда Энлия набросилась на нашу крошку дочь, я убил её, истратив на это всю свою силу. Малышку Арлит удалось спасти. Мой единственный друг Дар обещал позаботиться о ней. Когда последняя снежинка тела Энлии упала с моих ладоней, я отвернулся от своих прежних соратников, превратившихся теперь в Творцов и проклял их, напомнив им древнее предсказание о «надежде». За это Ирлий убил меня, сделав вечным пленником Стены. Вечный ледяной сон – это всё равно что смерть, сопровождаемая бесконечной болью души и тела.