- Я хотел спасти не только планету Ра, но и Хлад – родину своей названной «сестры», - со скрежетом пожал плечами Сержант. – Мышь не сможет выжить в другом месте, и я не позволю ей погибнуть.
- Мне жаль, - ответил Аро всё также непреклонно. – Но я не стану рисковать жизнями своих детей ради иной. Если оставить зло Хлада даже спящим, однажды оно снова сможет проснуться.
- Ты повторяешься папа, - ехидно заметил сынок. – Когда-то и меня хотел убить по той же причине. Но все должны получить свой последний шанс, даже Хлад, как получил его я. Не так ли?
- И что же ты предлагаешь? – угрюмо спросил Надежду Аро.
- Поставить на сердце планеты солнечную защиту, - выпалил Юрка, влезая в разговор взрослых. Его гений никогда не дремал и идеи приходили мгновенно. - Мы заключим сердце Хлада в солнечную клеть. И тогда его убийственный холод никогда не вырвется больше на свободу, чтобы уничтожить свои солнца. А баланс между теплом и холодом всё равно сохраниться.
- Какой умный мальчик, - огненный с интересом выслушал столь неожиданное предложение. – Ты знаешь, как это сделать, малыш.
- Создать нужное устройство – раз плюнуть, - уверенно заявил Электрон, и недовольно представился: - Я не малыш, а Юрка.
- Ну что же, мы дадим вам этот ваш шанс, - нехотя согласился Аро. – Но если, через тысячу солнечных вспышек вы не успеете пленить ледяное зло, наш живой огонь взорвёт планету.
- Успеем, - коротко ответил Сержант.
- Прощай, сын, - глухо проговорил Аро. – Пусть этот шанс для Хлада станет моим прощальным подарком. Ты навсегда останешься для нас огненным. Планета Ра не забудет своего сына.
Когда монитор потух, Сержант глубоко вздохнул, сам не понимая печалит ли его это прощание, или радует. Но чувство облегчения испытали все. Огненные, конечно, не ушли, оставаясь неподвижными факелами, окружившими ярким кольцом планету. Но они обещали повременить со своим приговором Хладу, и это не могло не радовать.
- Ну вот я и выслушал поминальную речь своего отца надо мною, покойником, - грустно хмыкнул Сержант. – Для него я теперь умер навсегда. Сбылась давняя мечта, можно сказать.
- Заканчивай тоску разводить, Серёга, - лейтенант мягко положил руку на плечо другу. – После о себе поплачешь. Лучше скажи, сколько у нас времени.
- Тысяча вспышек – это где-то около трёх часов, - не очень уверено предположил Надежда. – Я, вообще-то, сам не совсем понял.
- Ну, ты даёшь! – возмутился Юрка. – А уточнить никак нельзя было? Ща, мы в пещеру полезем, а нас огненные жарить начнут.
- Ты не полезешь, - нахмурился его дед. – С Арлит и мелким останешься здесь.
- Ещё как полезу! – нахально заявил внук, а Павлик в его поддержку агакнул из-за спины друга-создателя. – Или ты сам солнечную клеть устанавливать станешь?
Михей только со вздохом рукой махнул. Но услышав, что Электроник тоже уходит, взбунтовалась иная.
- Я сама не останусь! Я огненных боюсь. Они меня вместе с звездолётом сожгут, - запричитала Мышь, жалостливо заглядывая в глаза лейтенанту.
- Ты же никогда ничего не боялась, - не поверил ей Сержант.
- Раньше не боялась, а теперь боюсь, - пожала та в ответ плечами, изображая невинность. Через мгновение совсем тихо, скорее себе самой Мышь пробормотала: - Хочу увидеть брата. И драться я тоже умею.
- Ага, давайте ещё и младенцу солнцемёт выделим, - заупрямился было Муха, но его остановил командир.
- Прекращайте базар, - гаркнул Михей, после уже спокойнее распорядился: - Юрка и Арлит останутся в безопасном месте с ефрейтором. Когда мы дойдём до цели и очистим местность от иных, они к нам присоединятся.
18. Сердце Хлада 2
Путь к пещерам оказался удивительно лёгок. Солнца сделали своё дело. Встречающиеся изредка иные уже не могли оказать какого-либо серозного сопротивления. Их силы таяли прямо на глазах, как снежок в жаркий день.
Многие разваливались на части в прямом смысле слова, оставляя позади себя руки, уши, ноги, а то и голову. Зрелище это вызывало жалость и отвращение. Сердобольный Сёма отстреливал бедолаг, сжигая солнцем, чтобы не видеть их мучений. Впрочем, вряд ли иные что-либо чувствовали. Их глаза смотрели в небо ничего не выражая, они таяли, стекая слезами, оставляя пустые глазницы. Иные с плачущими мёртвыми лицами пугали больше, чем те, которые ещё могли поразить хладом.
Чем глубже спускались в пещеры, тем труднее становилось отбиваться от нападавших защитников сердца планеты. Здесь во мраке они чувствовали себя увереннее и сильнее. Но солнцемёты не подвели, принуждая иных отступать. Да и Надежда шёл вперёд тараном сметая всех на своём пути, радуясь силе и прочности своего тела. Хлад больше не пугал, как прежде. Муха, уцелевший в хладном озере, вдруг понял, что теперь обладает своеобразным иммунитетом. Он закрывал собой чувствительного теперь Павлика и командира, стреляющего из-за его спины. Только Старлит не хотел никакой защиты. Чувствовалось, будто он нарочно подставлял своё тело под удар, не в силах жить дальше со своей виной. Старик терпеливо сносил боль от хладных поражений, но всё ещё шёл не собираясь умирать прежде, чем выполнит свою миссию.