Девушка испугано воззрилась на дело рук своего нечаянного знакомого. А когда он шагнул в её сторону, явно собираясь что-то сказать, она отшатнулась от него, как от прокажённого.
- Человек не может извергать огонь из своего тела, – еле слышно выдохнула она.
Он немного растеряно взъерошил торчащие из-под кепки рыжие волосы, досадливо пожал плечами, будто огорчаясь своей оплошности, потом всё же вздохнул:
- Ну, так я и не человек, как, впрочем, и ты.
- Но ты и не иной! – уже сердито выкрикнула она, и прибавила, словно обвиняя в страшном грехе:
- Ты огненный!
- Глупости какие, - не согласился он с ней.- Ничего я не огненный.
- А кто же ты тогда? - не поверила она ему.
- Сержант, - непонятно назвался он. – Пироман, если хочешь. Есть у меня такая способность – играть с огнём. А у тебя, между прочим, клыки есть.
- Огонь…- понимающе протянула она. – Вот почему я не смогла воздействовать на тебя хладом. И твоя кровь убила бы меня.
- Вот видишь, как плохо начинать кусаться, прежде даже не познакомившись, - наставительно изрёк он, ехидно ухмыляясь. – Считай, я тебе жизнь спас, оттащив от своего горла. Могла бы и спасибо сказать.
- Что это значит? – растерялась она, явно не понимая его требования.
- Да, культура аж прёт, - взмахнул он рукой, рассмеявшись. – Ладно, не заморачивайся, считай, проехали. Пошли лучше со мной.
- Куда?! – она снова насторожилась.
- Ты себя в зеркале видела после кровавого пиршества? – спросил он ехидно.
- Никогда не видела, - честно призналась она.
- Ну так, не мешало бы взглянуть, - заверил он. – Нынче ты не на белую мышь уже похожа, а на упыря, только что кого-то загрызшего. Впрочем, это как раз недалеко от истины. Тебе в душ нужно и срочно, а то ведь народ шарахаться начнёт.
- Душ? – задумалась она.
- Ага, мыться и немедленно, - подтвердил он и цапнув её за руку потащил просто через кусты, не выбирая дороги.
Девушка, называющая себя иной, вяло попыталась освободиться.
- Ты горячий, - заметила она.
- Это есть немного, - виновато вздохнул Сержант, но руку её не отпустил. – Потерпи немного, здесь недалеко. Друзья в отъезде, хата свободна. И помоемся, и отдохнём.
- А разве тебе вода не вредит? – с интересом спросила она.
- Ну, это смотря какая вода, - не останавливаясь, ответил пироман. – От кипяточка я точно не откажусь.
Сквер закончился как-то внезапно. Вот только они бежали среди кустов и деревьев, как вдруг оказались на небольшой, пустынной зелёной улочке, на которой находилось всего несколько одноэтажных домиков. К одному из них и привёл её Сержант. Дверь была заперта, но пироман без смущения открыл её своим ключом.
- Алёна со Славкой для меня, как родные. Мы вместе в детдоме выросли, - сказал он, объясняя наличие у него запасного ключа от жилища друзей. – Я сегодня уже был здесь. Увидел, что никого нет, поэтому заходить не стал. Не люблю сам хозяйничать. Но раз такой поворот случился, то думаю, что они простят моё вторжение.
- Что значит родные? – задумчиво спросила иная, следуя за ним в уютную прихожую.
- Ну, это когда любишь людей так сильно, что готов за них даже жизнь отдать, - улыбнулся он ей, приглашая пройти и осмотреться.
- Жизнь…и даже бессмертие? - не доверчиво протянула Арлит.
- А уж бессмертие тем более, - хмыкнул он ей в ответ.
- А что значит любить? – продолжая расспросы, она прошла вглубь небольшой гостиной и вдруг резко остановилась возле дивана, словно натолкнувшись на невидимую стену.
Сержант остался у двери, беспокойно оглянулся и задумчиво пробормотал:
- Интересно, куда же они вдруг уехали? И все вещи будто бы на месте.
Потом он оглянулся на иную и даже попытался ответить на её странный вопрос:
- Любовь – это…
Но она не дала ему закончить. Указывая рукой куда-то себе под ноги, Арлит спокойно заметила:
- Твои друзья не уехали. Они мертвы.
Рыжий побледнел, нахмурился и резко выдохнул:
- Ты бредишь, Мышь! Заметь, это очень дурная шутка!
- Что значит шутка? – не поняла она. – Вот посмотри. Это пепел. Тех, кто здесь раньше жил сожгли.
Сержант быстро шагнул вперёд, резко оттолкнул Арлит и склонился над рассеянными по полу серыми хлопьями. Потом он протянул руку и поднял с пола тонкую цепочку, на которой висел кулон в виде сломанного сердца.