Иной легко коснулся ладонью одной из трубок и все они тут же завибрировали, начав всасывать в себя серебристый иней прямо с поверхности сердца планеты.
- Итак, у нас есть два варианта, - лекторским тоном произнёс Ирлий, ухмыльнувшись своим застывшим без движения слушателям. – Если сердце выдержит и не взорвётся, когда я попытаюсь отнять у него хлад, чтобы снова погасить эти проклятые солнца, то ваша смерть станет подобна сну. И всё вернётся на круги своя. Ну, а коль не повезёт – умрём вместе с нашей планетой.
Всё или ничего! Не люблю мелочиться.
Казалось, никто уже не смог бы остановить безумца. Сердце Хлада в любую минуту готово было расколоться на части, разрывая тем самым и свою планету. Никто не смог даже пошевелиться. Скованные холодом тела, будто бы уже начали превращаться в ледяные статуи. И даже Сержант почувствовал, что его металлическое тело находится в странной ловушке, словно связанное невидимыми прочными лентами.
- Твоя душа больна, сын, - тоскливо почти простонал Старлит, кусая губы от бессилия. – Она оказалась поражённой хладом сильнее, чем душа твоей сестры, успевшей просто уснуть. Но если ты способен хотя бы что-то ещё чувствовать, прошу тебя: остановись.
Не надо больше смертей!
- Я способен чувствовать лишь ненависть! – прорычал иной, яростно сверкнув серебристыми глазами-льдинками. – Я так ненавижу тебя, что готов убить прямо сейчас.
Он решительно вскинул руку, почти коснувшись отцовской груди, и стал медленно сжимать её в кулак. Старлит охнул от боли и захрипел.
- Нет! – вдруг раздался звонкий голос Арлит. Она решительно вышла из-за спины лейтенанта и уже тише попросила: - Не надо. Прошу тебя, брат.
Иной медленно опустил руку, позволяя отцу вздохнуть свободнее. Он внимательно вглядывался в девушку какое-то мгновение, совсем не обращая внимания на пищащий у неё на руках свёрток, потом удивлённо произнёс:
- Сестра… ты очень похожа на нашу мать. Я так и не смог убить тебя, когда ты была малышкой. Но и видеть тебя я тоже не мог, потому что хотел забыть о том, что когда-то был рождён, о том, что я человек.
Теперь, когда Мышь оказалась рядом Ирлием, стало заметно их поразительное сходство. У него были точно такие же серебристые волосы и глаза цвета льда. Только Арлит была намного хрупче брата, и смотрела на него с теплом и состраданием. Его же глаза оставались холодными, и лишь изредка в них проскакивали искры полузабытых чувств.
- Зачем ты пришла сюда? – с упрёком спросил любимую Лёшка.
- Я хотела увидеть брата, - с виноватой улыбкой ответила она, укачивая малыша.
Следом за иной в пещеру ввалились Юрка и Кабан, несущий на руках Павлика.
- Сёма! Уводи их отсюда, быстро! – сердито приказал ефрейтору Михей. Но его внук громко запротестовал, явно не желая подчиняться приказам деда:
- Павлик умирает! Он не может больше ждать! Ему нужно помочь и немедленно!
Кабан растерянно пожал плечами.
- Вас долго не было. Старички убежали. Пашке стало совсем худо. Ждать дольше мы не могли, вот и пришли к вам, - неуверенно попытался объясниться Сёма, чувствуя себя, явно не уютно из-за того, что был вынужден нарушить приказ командира.
Ирлий внимательно посмотрел на вошедших.
- Кто это? – без особого интереса спросил он Арлит.
- Мои друзья, - ответила она, твёрдо посмотрев ему в глаза.
- Друзья? – удивлённо поднял он бровь и холодно рассмеялся. – У иных не может быть друзей. И детей тоже у них быть не может.
- А у меня есть, - уверенно заявила сестра. – Прошу тебя, спаси Павлика. Ведь ты же можешь!
- Могу, - согласно кивнул он. – Но зачем? Всё равно вы все умрёте.
- Он врёт! – сердито выкрикнул Юрка. – Ничего на самом деле не может. Только пыль в глаза пускает.
- Дерзим, - хмыкнул иной, потом заметил, мельком взглянув на дрожащие трубки. - Впрочем, время для показательного выступления ещё есть. Почему бы и не развлечься напоследок?
Он плавно поднял руки вверх и тело, принадлежащее раньше поэту, выскользнуло из рук Кабана и зависло в воздухе перед Творцом-иным.
- Кого-то мне этот ваш Павлик напоминает, - задумчиво протянул Ирлий. – Точно! Это лицо моего друга, который когда-то предрёк мою смерть от надежды.
- Правильно предрёк, между прочим, - с угрозой проворчал Сержант. – Надежда перед тобой, идиот. Так что жить тебе осталось ну совсем недолго.