- Так это ты зажёг наши солнца, - понимающе протянул брат Мыши, и зло прибавил: - Очень скоро заплатишь за это!
- Взаимно! – рыкнул Надежда, и снова попытался броситься на иного.
Тот лишь расхохотался:
- Наивный дурачок! Хлад быстро обратит тебя в пустую жестянку, чем ты, собственно, и являешься.
- Это мы ещё посмотрим, - тихо проговорил Лёшка, с беспокойством вглядываясь в лицо безумца.
Ирлий тем временем провёл руками над застывшим перед ним Павликом, сосредоточенно вглядываясь в кричащие от боли глаза. Тело несчастного стало покрываться ледяной коркой. Он не мог больше даже стонать, хотя и открыл рот в безмолвном крике. Электроник тихо всхлипнул, наблюдая мучения своего друга.
Старлит же с усилием повернул голову в сторону лейтенанта и чуть кивнул.
- Я понял, - одними почти беззвучно прошептал Лёшка.
И в тот же момент старик резко выдохнул, используя последние крохи таящиеся в нём силы, чтобы разорвать невидимую паутину, сковавшую их тела.
Всё произошло мгновенно.
Муха схватил Мышь с вопящим ребёнком, Михей Юрку, а Надежда бросился на так вовремя отвлёкшегося иного. Сержант сжал его в смертельных объятьях, ломая кости, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Все, во главе с Кабаном, быстро побежали к выходу, в то время, как Старлит ударил по хрупкой конструкции из стекла и льда, которую сам когда-то создал.
Лейтенант первым вынес рыдающую Мышь, на руках которой не замолкая плакал новорождённый. Юрка же обернулся у самого выхода и бросил в ледяное сердце солнечный сгусток, который до этого сжимал в руке. Золотистые лучи мгновенно оплели серебристый шар, заключая его в солнечный плен.
- Что вы наделали? Солнце погубит хлад! – из последних сил прохрипел Ирлий и обессилено закрыл свои ледяные глаза.
- Мы спасли планету от смерти, - тихо пробормотал Надежда, всё сильнее сжимая свои смертельные объятья вокруг поникшей фигуры иного.
Разбитые трубки выпустили успевший накопиться в них серебристый иней, и ледяные искры закружились в пещере с невероятной силой. Странная магическая метель поглотила тела тех кто не успел уйти. Когда «летуны» поднимали спасшихся вверх, всё дальше от пленённого сердца Хлада, послышался грохот. Ударная волна ускорила их подъём. Уже на поверхности, наблюдая раскалывающиеся на части недра планеты и летящие во все стороны осколки скал, Электроник горько заплакал. Совсем не стесняясь слёз, он вытирал их рукавом грязного комбинезона, оставляя серые разводы на курносом лице, и кричал, будто пытаясь заглушить грохот:
- Прости, Пашка! Мы не смогли тебя спасти!
«Летуны» удерживали их достаточно высоко над разрушающимися горами, чтобы видеть всю ужасающую картину целиком. Всем стало ясно, что выйти из этого ада было невозможно. Муха нежно прижимал к себе любимую одной рукой, а другой растирал покрасневшие глаза, как будто пытаясь прочистить их от непонятно откуда взявшейся, разъедающей соли. Сёма хлюпал покрасневшим носом, а Михей стал ещё более хмурым и словно постарел лет на десять. Мелкий устал кричать и лишь тихо хныкал.
- Брат…брат… - тихо повторяла Арлит, сама не понимая, о котором брате плачет: родном, желающим её смерти, или «названом», в очередной раз спасшим её от гибели.
За последнее время иная стала более человечной, чем любой из людей. Она нашла семью и тут же потеряла её навсегда, даже не успев понять, что это такое. Только крепкие руки любимого, обнимающие её за плечи, примиряли девушку с жизнью. Её отец отдал жизнь, чтобы она жила и помнила. Иная обещала себе никогда его не забывать.
- Хлад будет жить, - нежно прижимая к себе младенца, она громко пообещала погибшему отцу, чтобы душа его знала: дочь сумеет всё исправить, она возродит их мир.
20. Жизнь сначала
Когда грохот чуть утих, и скалы перестали дрожать, а пыль осела, все увидели образовавшуюся глубокую пропасть, на дне которой тускло блестело серебристое сердце Хлада, опутанное солнечной сетью.
- Вот и всё, - тихо проговорил Михей, опускаясь на поверхность, у края пропасти. – Мы сделали всё, что смогли. – Пора возвращаться домой.
- Как домой? – непримиримо засопел носом его внук. – А Надежда!
- Он умер, - всхлипывая выдавил из себя Сёма.
- Вы что, забыли? – возмущённо выкрикнул Электроник. – Надежда никогда не умрёт!
- Там невозможно было выжить, Юрка, - тихо вздохнул лейтенант. – Это понятно даже младенцу.
Мелкий будто понял, что о нём, наконец, вспомнили и снова заорал с новыми силами, словно подтверждая сказанное его приёмным отцом.