- Конечно, гадость, - согласилась Мышь. – Я же тебе говорила, что иным быть очень непросто.
- Я, вообще-то, не планировал, - хмыкнул её братец. – Это же надо такому случиться! Чистокровный огненный стал вампиром. Если папашка узнает, то снова решит меня прикончить, чтобы семью не позорил.
- А мы ему не скажем, - весело подмигнул другу Лёшка. – Главное, что ты жив, а с остальным как-нибудь разберёмся.
- Ты теперь настоящий брат Мыши, - захохотал Электроник. – Стал таким же белобрысым, как и она.
- Да, рыжим мне уже не быть, - с тоской протянул Надежда. – Всё равно лучше, чем железяка.
- Ничего не лучше, - возмутился Павлик. – Человеком быть только тогда хорошо, когда ешь. Но есть всё время, к сожалению, невозможно – лопнешь.
Всеобщее веселье прервал командир.
- Может, вы нам расскажите про своё чудесное спасение, - строго потребовал он.
Этот вопрос заинтересовал всех. Вопросительные взгляды не позволили спасшимся промолчать. Павлик только растерянно пожал плечами:
- Я точно не знаю, что случилось. Сначала было очень больно и холодно, а потом я почувствовал, как начал перемещаться. Осознал себя уже в привычном теле. Вокруг грохотало так, что чуть не оглох, и серебристые искры перед глазами кружились. Ещё понял, что пытаюсь раздавить какое-то тело. Думал, оно мёртвое уже, а оказалось, что это Надежда и к тому же живой, потому что ругался ну очень знакомо и совершенно непечатно.
Я его собой прикрыл, когда камни стали на нас падать. Но завалило не очень сильно. После того как всё утихло, я поднатужился и гору с плеч сбросил. Правда, к тому времени Сержант уже не ругался, а стонал и клыками в меня тыкал. Ну, я о Мыши вспомнил, так сразу и догадался, какое лекарство требуется, чтобы иного оживить.
- Думаю, это хлад нас переместил, - хмыкнул Надежда. – Его последнее выступление. Когда Старлит трубки разбил, часть силы закружилась вокруг нас. Она-то и притянула пропитанную хладом душу иного, так сказать, впитала в себя свою часть. А со мной произошло то же, что и с Павликом у Стены: чувство самосохранения выдернуло мою сущность из тела, атакуемого хладом. Душа переместилась в ближайший пустующий сосуд, то есть в опустошённого иного. Ну, а Павлик так стремился вернуться в родное тело, что тут же воспользовался удобным случаем. Уж не знаю, что ему помогло: магия хлада, или ослиное упрямство, заложенное в него Юркой.
- А отец? – робко спросила брата Арлит.
- Прости, Мышь, - печально взглянул на неё Сержант. – Старика больше нет. Он почти сразу превратился в ледяную статую, как и тело поэта. А потом они рассыпались мелкими ледяными искрами.
Иная со вздохом вытерла слёзы, смиряясь с утратой.
- Мы выжили лишь потому, что наши тела оказались более стойкие, чем человеческие, - задумчиво продолжил Надежда. – Защита Павлика оказалась выше всяких похвал. Молодец, Юрка! Ну, а иной тоже, видать, о своём теле не хило заботился, только о душе не подумал.
- Ясно, - понимающе кивнул Муха, радуясь, что всё более-менее объяснилось и чудес всё-таки не бывает. – Но куда делась та часть хлада, что вырвалась на свободу?
- Была притянута солнечными лучами, которые образовали сеть вокруг хладного сердца, - хмыкнул Сержант. – Серебристые искры просто растаяли в солнечном свете, и метель вокруг нас постепенно утихла.
- Да, с этой ловушкой Электрон хорошо придумал, - одобрительно улыбнулся лейтенант, наблюдая, как Юрка старательно бинтует раненую шею Кабана.
- Ещё бы! – хохотнул не оборачиваясь парень. – Я же гений! Ты что, забыл?
- Давай собирайся, гений, - с ухмылкой хлопнул Михей внука по плечу. – Скромности ещё бы немного, так ты, вообще, идеальным стал.
- Гению идеальным быть не положено, - хитро улыбнулся ему подросток. – Мне и так хорошо живётся.
Пока собирались: настраивали «летуны» и успокаивали снова раскапризничавшегося малыша, неожиданные яркие вспышки в небе привлекли внимание.
- А это что ещё за напасть? – испуганно спросил Сёма, ожидая новых неприятностей.
- Не волнуйся дружище Кабан, - успокаивающе похлопал его по спине Сержант, отчего ефрейтор поёжился, ни на минуту не забывая о новом приобретении друга – его острых клыках. – Это мои родичи, наконец, отчалили, убедившись, что Хлад для них больше не опасен.