Сволочь я, эгоист и тварь, но хочу попробовать надышаться, перед смертью.
-Что!?
-Я рада, что я осталась жива, честно! То, что со мной произошло, ощущается не так больно и безвыходно. Я ведь встретила тебя, и это счастье – говорит Надя добивая меня.
Да, уж, счастье.
…………………………………………………..
Аккуратно и медленно стягиваю с нее джинсы, стараюсь на максималках быть нежным, сдерживаться очень трудно, но должен сделать все для нее, не для себя, раз уж решил, что сегодня не отступлюсь.
Бедра у Нади округлые, провожу по ним руками, касаясь черных кружевных трусиков. Перед глазами ее лобок, меня снова накрывает, штормит, забываю обо всем, думаю только о том как сильно ее хочу. Провожу рукой по промежности, она мокрая, шумно выдыхаю через рот.
На каждое мое прикосновение Надя откликается, стонет, выгибается, ее кожа покрывается мурашками.
Меня не слабо так, штормит, только на нее и ни на кого больше. Это пиздец, это не нормально, это блядь, мой конец.
Стягиваю с Нади штаны, смотрю на шрамы. Видел их и раньше. При занятиях, да и в бассейне. Никакие они не уродские. Отторжения у меня никогда не вызывали.
Боль, я чувствовал боль, глядя на них. В груди сердце выворачивало, знал из за кого они, что принесли в жизнь Нади. Тошно и противно становилось от себя, ненавидел свое существование. Лучше бы со мной, что ни будь произошло, чем с ней.
У Нади стройные, красивые ноги, раздвигаю их. Наклоняюсь, веду пальцем по внутренней стороне бедра, дохожу до шрамов, сглатываю, мне пиздец как жаль, что в их появлении виноват я. Сердце сжимается в тугой узел. Больно, мне очень больно и жаль, что ей пришлось это пережить.
Обвожу шрамы, она замирает, не двигается. Наклоняюсь целую один.
-Гордей – охает Надя – не надо! – пытается отползти.
Держа ее за ягодицы, подтягиваю назад.
-Просто доверься, я не сделаю ничего плохого – прошу я, прекрасно понимая, что просить ее о таком права не имею, у меня в принципе нет никакого права, что то у нее просить.
Надя слушается и расслабляется, тем самым давая мне свободу действий. Я пользуюсь предоставленным шансом, как будто я завтра умру.
Наклоняюсь, провожу пальцами по каждому шраму, глажу их, наклоняюсь и целую, каждый. Медленно, как можно нежнее прикасаюсь губами к ним, глаза не закрывая смотрю ка каждый, хочу запомнить навсегда, к чему может привести невнимательность и неосторожность. Стыд, боль, сожаления, все это чувствую глядя на них.
Мне жаль, мне очень, очень жаль, прости меня, прости, мне жаль, шепчу еле слышно, целуя их. Пытаюсь этим хоть как то, искупить свою вину.
Надя дрожит, еле уловимо, но все же, я чувствую это, она судорожно выдыхает, когда я продолжаю целовать ее шрамы, подбираясь к трусикам.
-Гор – охает в очередной раз Надя, хочет свести ноги вместе и приподняться.
Не даю, нависаю над ней, смотрю в глаза.
-Мне остановиться!? – спрашиваю.
Она внимательно смотрит на меня.
-Ты, что плакал!? – спрашивает изумленно, трогает мои щеки.
-Нет – отвечаю.
Мужики не плачут.
-Тогда почему у тебе щеки мокрые!?
Понимаю, что нужно ее отвлечь, целую, сразу нежно, провожу ладонью по трусика, они влажные, отодвигаю их дотрагиваюсь до Нади, не прекращаю целовать, она дергается.
-Мне остановится – шепчу в губы.
-Нет, не нужно, но я…..
Не даю договорить, хочется целовать ее без остановки. Усиливаю напор, проталкиваю свой язык во внутрь, Надя не смело, всасывает его в себя.
Блядь, меня как током бьет, стону, сжимаю ее промежность пальцами, ее бедра приподымаются, мой палец скользит внутрь, настолько Надя мокрая, сука как по маслу.
Не сразу соображаю, что делать дальше, палец как будто домой вернулся, где тепло и хорошо. Стон Нади, выводит из ступора, палец до упора. Я почти кончаю.
Твою мать, как же меня прет. Никогда такого не было, я мать его люблю прелюдию, минет, сам заморачиваться с подготовкой девушки, не любил. Голову особо не терял, только если, мне долго и упорно отсасывали. Тогда да, хорошо все. Кайф и все такое.
Стоны смешиваются с хлюпаньем, воздух вокруг накален до предела, как в бане, по лбу стекает пот, твою мать. Надя мечется по кровати, волосы прилипли к лицу, глаза полу закрыты, соски набухли.
Палец как заведенный туда, сюда, туда сюда. Надя стонет громче, практически кричит. Пора со двора. Продолжаю доводить ее, палец практически захлебнулся ее возбуждением. Продолжаю, одновременно стягиваю с себя штаны, трусы, показываю чудеса изворотливости.
Вставляю сразу резко, не предупреждая Надю, туго, очень туго, блядь. Надя округляет глаза, понимаю, что, что то не то.
-Гордей!!!! Больно бля!!!!!