Но сегодня, когда Таня коршуном налетела на растерянную огорченную Лизу, Сенечка вздрогнула. А когда пальцы девушки взволнованно стали набирать номер мамы, она удивилась. Тогда Ясения поняла, - за полгода дружбы, Таня привязалась к Сенечке. Даже если ни одна, ни другая этого не хотели.
- Сейчас сверни направо, - попросила Татьяна. Стас взглянул на свой навигатор и нахмурился.
- Нам же прямо ехать.
- Если свернешь сейчас направо, то попадёшь на служебную парковку. – Объяснила она. – Там машин меньше и мама будет ждать там.
- Хорошо, - ответил Милославский, послушно поворачивая на служебную парковку больницы.
- Кем работает твоя мама? – Поинтересовалась Ясения.
- Хирург.
- Почему ты никогда не рассказывала?
- А ты и не спрашивала, - Рыбакова лишь пожала плечами.
Как только ребята оказались внутри больницы, девушку сразу отправили на рентген. Снимок показал, что это небольшое растяжение. Ей наложили повязку из эластичного бинта и прописали мазь.
Мама Татьяны, - Варвара Николаевна, - оказалась строгой женщиной. Быстро расправившись с детьми, она умчалась в операционную для подготовки к сложной операции. На дочь она практически не взглянула.
- Моя мама занятой человек, - пожала плечами Таня, когда все вышли на улицу. – Так что извини, чай с тортиком в ординаторской не попьем.
- Всё в порядке. – Улыбнулась Ясения. Стас что-то писал в своем телефоне. Сенечка покосила на него. – Что ты там все делаешь? Слова не проронил за последние минуты. Даже страшно становится.
- А ты соскучилась по моему голосу?
- Боюсь, как бы потом твой словесный понос не прорвался. – Девушка ткнула его пальцем в плечо, а Таня весело рассмеялась.
- Одно твое слово, дорогуша, и я замолчу навечно, - Милославский склонил голову к лицу Сенечки, останавливаясь буквально в миллиметрах от её губ. Он бросил короткий взгляд на приоткрыл пухлые губы и широко улыбнулся.
- Так ребят, может поедем? Я не хочу стать пятым колесом в машине.
- Ты уже им являешься, - Стас перевал свой взгляд на недовольную Татьяну, которая показывала ему неприличный жест. В ответ он склонил голову и елейно улыбнулся.
- Если вы поженитесь, я улечу в космос. – Пробубнила Рыбакова.
- С чего бы это вдруг? – Округлила свои голубые глаза Сенечка.
- Да так. Дар у меня ясновидения.
- А дара исчезновения, случайно, нет? – Снова пожурил Татьяну Милославский.
- Нет, но могу проклятье наслать на тебя. Хочешь чесотку или недержание?
- Воздержусь, - веселый взгляд Стаса полоснул по смотревшей в окно Ясении. Она устала, выпитый алкоголь морил в сон. Привычные за полгода пререкания Стаса и Тани не смогли её взбодрить. – Не буди. – Попросил Станислав, заметив, что Рыбакова склонилась к спящей Лукояновой. - Пусть подремлет, ей нужен отдых.
- Да уж, - прошептала Татьяна, наклонившись к Стасу. – Этот парень так вцепился в неё, думала руку оторвет.
- Больше не позволю такому случиться. – Он сжал руль до побелевших костяшек. – Если этот пес хоть на метр к ней подойдет, разорву.
- Долго ты будешь играть в дурака? – Выпалила она.
- О чем ты?
- Долго ты будешь вести себя с ней, как перевозбудившийся школьник?
- Татьяна, - Стас вел машину аккуратно, что не разбудить Сенечку, нечаянно подпрыгнув на какой-нибудь кочке. – Наша Сенечка не смотрит на меня, как на парня. У неё в голове все ещё этот недоумок.
- И то правда. – Тяжело вздохнула Таня и посмотрела на спящую подругу. – Удача любит терпеливых.
- И наглых, - Стас подмигнул Тане, та добродушно захихикала.
Глава 23
Ясения мирно спала в своей кровати. Рука практически перестала болеть, но на месте, куда впились пальцы Елисея, оставались синяки. Со дня их очередной ссоры прошло три дня. Была пятница, и сегодня Сенечка, пообещавшая Стасу присутствовать на его вручении диплома, должна была поддержать парня.
Она проснулась около десяти утра. Солнце уже было высоко, во всем доме работал кондиционер, и Роза Михайловна ходила по особняку, причитая о том, какими большими будут в этом месяце расходы за электроэнергию. Казалось, что она готова была считать каждую копейку, лишь бы отвлечься от переживаний. Ясения оказалась жестокой дочкой, ведь даже после примирения Розы и Сергея, она продолжала напоминать женщине о проступке. Может, она делала это не с корыстной целью, в ней говорила детская обида и страх за здоровье отца. А может, она злилась, что косвенной причиной разрыва оказался проступок матери.