Сейчас же сидя в своей студии, глядя в панорамные окна на ярко зеленую листву, он снова писал Тане. Она была их связывающей с Ясенией нитью. Таня долго не отвечала, а когда ответила Стас уснул на диване, не удосужившись даже раздеться.
«Ты меня удивил, Милославский. Плюс один к твоей карме», - писала она. - «Сенька сейчас сама не своя, не дави на неё».
«Я докажу. Докажу, что нравлюсь». – Приоткрыв один глаз, все ещё находясь между сном и реальностью написал Стас и снова отключился.
Сенечка поговорила с отцом, потом с Таней, а после тоже отключилась. Девушки щебетали, словно две синички на веточке. Она смеялась над словами Татьяны о Милославском и её глупом сердце, в свою очередь, подтрунивала над подругой. Ясения рассказывала Тане почти все, и про поцелуй со Стасом и про её томные жаркие взгляды на его тело. Дорогая подружка, естественно, знала, что Сеньке нравится Стас. Она несколько раз пыталась уговорить подругу перестать пускать острые стрелы в бедного парня. Ясения краснела, злилась и тут же меняла свои показания. От этого Рыбакова так и хохотала над краснеющей от головы до пят Сенькой.
- Парень поехал за тобой в Лондон! С ума сойти!
- Да ничего это не значит, - в очередной раз заверяла Ясения. – Он давно хотел переехать сюда жить.
- И почему только сейчас решился?
- Я-то откуда знаю? – Злилась девушка. – Может поругался с отцом?
- Вас богатых не понять, - хмыкнула Таня. – Поругались с родителями и сбегаете в Лондон. Когда я с мамой ругалась, я могла только к бабушке в деревню сбежать и то на пару дней, потому что потом меня можно было выкатывать из дома.
- Я не сбегала, ты сама это знаешь.
- А Стас сбежал. Сбежал к тебе. – Она мечтательно вздохнула. – Какой романтик, чертяга.
- Перестань.
- Почему ты не можешь признать, что он тебе нравится?
- Может, потому что он мне не нравится?
- Ладно, не буду настаивать.
Ясения проснулась от дверного хлопка. Стас куда-то ушел из своей квартиры. Девушка потянулась, посмотрела на часы. Восемь вечера. Она включила телевизор, и на экране заиграл какой-то мыльный сериал. Она устало переключала каналы.
«И правда, чем мне заниматься здесь? Учеба начнется только осенью, а сейчас начало июня».
Подготавливать документы для поступления не пришлось, - отец позаботился об этом ещё после окончания школы. Надежда, что дочь одумается, как оказывается, в папе жила всегда. Все книги девушки были о любви, фильмы показывали по той же тематике. Ясению одолела досада. Она даже начала завидовать Милославскому, что он так легко ушел веселиться, когда сама Сенечка тухла в своей квартире, боясь превратиться в плесень. Девушка заказала доставку еду, открыла ноутбук и стала искать какой-нибудь детектив, к котором будет поменьше поцелуев и клятв в любви.
Так прошли несколько дней Сенечки. Днем к ней заходил Стас, с которым она перебрасывалась несколькими колкостями. Вечером он исчезал из дома, а Ясения заказывала еду и смотрела сериал. Иногда она созванивалась с Гошей, иногда с Татьяной. Каждый раз после разговора с ними внутри оставался горький осадок, напоминающий тоску.
Дни были однообразными и скучными. Ей быстро надоели одинокие посиделки, и девушка решила выйти из своей камеры. Она надела воздушное платье, едва доходившее до колен розового цвета и кеды. Сплела косу, оставляя волнистые пряди спереди свободными. Часы показывали девять часов вечера, но она все же решилась пойти прогуляться. Дома уже задыхалась.
Стоило ей выйти в подъезд, как на лестничной площадке она столкнулась со Стасом. Он был не один. Да к тому же ещё в стельку пьяный. Парень обнимал за талию свою спутницу, а дыхание Сенечки превратилось в гневное пыхтение. Картина, представленная перед её глазами, заставила вспыхнуть. Она разозлилась.
Девушка, держащая Стаса за плечи, что-то шепнула парню, и тот искоса взглянул на соседку. Неуклюже махнул рукой и стал дальше ковырять ключом в замочной скважине. Он притянул высокую темноволосую подружку к себе так близко, что между ними не осталась даже миллиметра пространства. Шатенка хохотала над спешными попытками Милославского затащить её в постель, а Ясения чувствовала, как краснеет. Она не хотела смотреть на это, но продолжала стоять, словно приросла к бетонному полу.