- Я ненавижу жалость, - прошептала она. – Ненавижу, когда нарушают мои границы и преследуют. Я ненавижу свою эмпатию, потому что она сделала меня слабой! Я ненавижу это чувство безысходности и боль от потери кого-то близкого! – С каждым предложением её голос становился все громче. – Я ненавижу Лизу, которая бросила меня! Елисея, который оказался неизлечимо больным агрессией! Ненавижу свою мать, которая трахалась с Робертом и довела моего отца до больницы! – Слезы жгли глаза, но она ехала, увеличивая скорость. Спидометр показывал сто двадцать километров в час. Позади девушки догонял Стас, который молчал, несмотря на колыхающееся сердце от волнения. – Я устала бояться, - продолжала она. – Устала, что за меня кто-то что-то решает. Я хочу жить, чувствовать, любить! – Она снова надавила на газ. – Хочу перестать бояться! – Сто сорок километров в час. – Хочу быть нужной для кого-то! – Сто шестьдесят, - Хочу научится прощать! Хочу забыть! Вырвать из своего сердца всех, кто оставил меня! Хочу излечиться!
- Притормози! – Закричал Стас, но Ясения была погружена в свои мысли.
- Я не хочу чувствовать вину перед Смирновым! Не хочу вспоминать о нём! Не хочу быть обязанной отцу и не могу ненависть свою мать! – Вперемешку с ругательствами, причитала Сенечка. Она набрала скорость двести километров в час, слыша рев мотора и чувствуя, как под ней дрожит земля. Она ощутила прохладный порыв ветра, бьющегося об её визор шлема. Слезы стекали по её щекам, щекоча шею, но она была сосредоточена на дороге. Стас поравнялся с девушкой, осторожно протянул ей свою руку. Она мельком взглянула на напряженного Милославского. Рискуя упасть, протянула руку в ответ Стасу, и их ладони соприкоснулись.
- Главное, не бросай сцепление! – Перекрикивал рев мотора и гул ветра Стас.
Девушка кивнула. Они мчались, держась за руки. Боли было так много, что Ясения не могла себя сдерживать. Она плакала, причитала что-то себе под нос, как вдруг громкий голос Милославского разразился командой. Девушка открыла рот и что было мочи закричала. Стас поддержал её. Их голоса переплетались в воздухе, словно были песней. Когда голос сел, Ясения громко захохотала. Они стали сбавлять скорость.
Остановившись на лесной дороге, Ясения слезла с мотоцикла, не удосужившись его поставить на подножку. Она подскочила к снимающему шлем парню, сняла свой шлем и впилась своими солеными от слез губами в губы Стаса. Её глаза горели, но не от страсти, а от искренней радости и облегчения. Она целовала его так сильно и так чувственно, что Стас приподнял её за бедра, усаживая на свой байк. Девушка благодарила Милославского за все. За то, что всегда был рядом, за то, что позволил ей быть слабой, за то, что помог избавиться от ноющей боли.
- Если ты и дальше будешь так меня целовать, я не смогу поехать обратно. – Выдохнул Стас, улыбаясь. Он чувствовал облегчение. Задорные колючие глазки Сеньки снова сияли алмазами. Она широко улыбалась и это улыбка предназначалась лишь ему.
- Стас, - прошептала она, не своя своих голубых глаз с его лица. Сенечка говорила тихо, словно стеснялась. Она хотела признаться ему в чувствах, но не решалась. Вместо простых трех слов, Ясения выпалила. – Спасибо тебе. Ты сделал мою жизнь незабываемой.
- Будь со мной, - прошептал Стас, зарываясь в её волосы. – И каждый миг будет таким.
- Я… - Она увидела мигалки полицейской машины и ахнула. У девушки не было прав категории «А», её могли оштрафовать или ещё чего хуже. – Стас, это полиция!
- Спокойно. – Милославский нацепил на Сенечку шлем, помог ей поднять Кавасаки на колеса и заставил сесть. – По газам и назад к Метту! Быстро!
- А ты?
- Я следом! – Парень ругал себя, что позволил им обоим пересечь границу, о которой предупреждал администратор. Они так были увлечены, что проехали лишение десять километров.
Пара гнала на высокой скорости, чувствуя затылком приближение полицейской машины. Но стоило им только пересечь границу гоночной трассы, как Стас замедлился, а следом за ним и Сенечка. Кроме звука мотора мотоцикла и шелеста листьев не было ничего. Фонари освещали дорогу, пока ребята неспешно в молчании добирались до места назначения. Тишина не тяготила их. Каждый думал о своем, и мысли ребят перекликались. Ясения улыбалась, понимая, что влюбиться в Стаса Милославского на так страшно, как казалось. Сегодняшний вечер сотворил невозможное. Девушка ощущала себя чистым листом бумаги, на котором первым абзацем её жизни был сегодняшний опыт. И первое слово на пергаменте «Спасибо».