- Никогда не вини себя за чужие проступки. – Приказал Стас. – То, что произошло с тобой не твоя вина. Ты имела полное право общаться с теми, кто тебе по душе.
- Расскажи дальше, - попросила она, поглаживая сцепленные ладони парня на её животе.
- Я понял, что влюбился ещё тогда на крыше. Пока ты фотографировала салют, я снимал тебя и улыбался, как дурак. Потом прошло время, ты стала закрытой и нелюдимой. Я знал, тебе больно, и попросту не мог находиться вдали. Потом ты познакомилась с Таней. Она часто замечала мои чувства и тыкала пальцем в больную рану. В конце концов, она и помогла мне понять, что я безответно и окончательно втрескался в ту, которая меня на дух не переносит.
- Тут ты загнул. – Улыбка девушки ослепляла Стаса. – Я вполне могла переносить твое присутствие. Даже больше, я нуждалась в тебе тогда, как ни в ком другом.
- Я понял это, когда ты умоляла меня о поцелуе, - пожурил возлюбленную Милославский, наслаждаясь интимностью момента. Он испытывал нежность. Она проявлялась во всем: в сплетенных руках, в синхронном ровном дыхании, в легких ненавязчивых улыбках и словах, которые они говорили друг другу впервые.
- Я? – Хмыкнула Сенька, разворачиваясь к нему лицом. – Я тебя умоляла?
- А как же «Стас, мне это нужно. Я хочу этого»?
- А ты, то есть, невинный барашек? – Она изогнула бровь, цепляясь за края его спортивной кофты. – А я – злая ведьма, которая украла твой поцелуй?
- Если бы ты попросила меня в тот момент взять тебя, я бы с радостью это сделал. Ты же издевалась надо мной! – Он наклонился за поцелуем к лицу Ясении, но та отстранилась, широко улыбаясь. – Не смотри так! Я желал тебя с первой встречи.
- Ты приставал ко мне! – Она вспомнила его нахальные попытки затащить Сенечку в постель.
- Согласен, - склонил голову парень. – Я был настоящим козлом. Но ты и твоя доброта заставили меня пересмотреть некоторые вещи. А когда погибла Вика, - он на мгновение умолк. В уголках глаз появились печальные морщинки. – На похоронах Вики я поклялся на её могиле, что исправлю все дерьмо, которое натворил.
Летний дождь бил большими каплями по лицу. Родители сидели возле вырытой могилы, куда медленно опускался гроб с красивой молодой, но мертвой девушкой. На похороны пришло не больше шести-семи человек. Вика не была популярной девушкой, но, как оказалась, имела хороших друзей, знавших её с пеленок. Деревянный короб с грохотом упал на дно ямы, и нанятые рабочие стали засыпать девушку землей. Никто не осмелился бросить горстку земли в яму, Стас тоже не осмелился.
Под громкий плач матери Милославский безотрывно смотрел на лучезарную темноволосую красавицу, с которой он мимолетно был близок. В чем она была виновата? Что делала в машине Смирнова? Почему оказалась погибшей? Столько вопросов было в его голове, когда вместо глубокой ямы стал проявлять холмик из сырой субстанции. Люди разошлись, а Стас так и стоял напротив креста с датой её смерти. Он винил себя за бесчувственность, за то, что легко выбрасывал людей из своего круга общения, за то, что пользовался чужими чувствами во благо себе.
Станислав познакомился с Викторией на вечеринке в честь «экватора», - празднования середины учебы. Он тогда был с компанией друзей. Парни пили, танцевали, заигрывали с девушками. Вика тогда была на первом курсе, она заприметила изрядно пьяного Стаса и решила завести с ним разговор. Последствием этого разговора стали мимолетные частые встречи на квартире парня, неподалеку от института.
Он не привязывался к ней, когда сама Вика была уже по уши в него влюблена. Она ходила за ним по пятам, забирала пьяного парня из клубов или квартир подружек на одну ночь. Вика страдала, Стас это знал, но не горел желанием вызволять из этого плена. Он лишь пожимал плечами, вторя раз за разом ей одно и то же.
- Сама виновата, что влюбилась в меня, дурнушка.
Он называл её так, хотя Вика была не дурна собой. Она была статной, имела аристократическое лицо, и её легко можно было бы спутать с богатенькой девочкой из его круга общения, но оттеняло её красоту лишь плачевная наследственность. Пьющие родители и тяжелое детство оставили неизгладимый след в её колючих, вечно обиженных, глазах.
- Прости меня, - тихо говорил Милославский, гладя деревянный крест. – Прости, что опустил тебя так низко, заставил броситься в омут с головой. Я обязательно узнаю, как ты оказалась не в то время и не в том месте. Я знаю, ты бы не хотела, чтобы я мстил Смирнову за это. Я не буду. Он сам испортил свою жизнь, но я клянусь, что больше никогда не поступлю с кем-то так же, как поступал с тобой. Хватит с меня этих приключений. – Стас опустился на корточки, поправляя свежие цветы, которые сам же и принес. Он грустно улыбнулся. – Знаешь, Вика, теперь я понимаю тебя. Я помню, как ты злилась, как рыдала каждый раз, как я выставлял тебя влюбленной дурой. И за это я прошу прощения. Я сам напоролся на свой же капкан. Теперь, когда я в твоей шкуре, я на себе испытываю гнев и ревность.