Стас медленно растягивал кофту Лукояновой, согревая её тело поцелуями. Он бросил на пол в груду развалившейся мебели одежду, продолжая наслаждаться бархаткой кожей, сладким ароматом тела Сенечки, предвкушая, какой вкусной она была. Из глаза встретились.
- Я хочу, чтобы эту ночь ты запомнила навсегда. – Заявил Станислав, стягивая с бедер ее брюки. – Я буду любить тебя так, как ты того заслуживаешь.
Глава 32
Была глубокая ночь, когда раздался настойчивый звонок на телефон Сенечки. Девушка крепко спала, прижимаясь обнаженным телом к обнаженному телу Стаса. Парень же распахнул свои глаза, замечая, что крепко держал в своих объятиях желанную девушку. Её лицо было безмятежным, пухлые губы были приоткрыты, а ладони вцепились за его талию. От красоты изгибов её тела, у Милославского снова вспыхнуло желание. Парень перевел взгляд на её телефон. На экране высветилось инициалы Елисея, который до сих пор был записан в её телефонной книге, как «Мой Печорин». Это резало зрение Стаса. Он осторожно высвободился из мертвой хватки девушки, поднялся с кровати и взял в руки телефон.
- Ясения, когда я просил написать мне письмо, я не думал, что оно будет прощальным. – Без приветствия заговорил Елисей, наивно думая, что на той стороне разговора хрупкая девушка. – Отец сказал мне, что ты приходила, но я не смог найти силы в себе позвонить раньше. Я был зол и растерян. Ты красивая девушка, и было сразу понятно, что ты не останешься одна. Завтра у меня суд. Адвокат говорит, что могу получить условное, но только если пострадавшая сторона не будет просить наказания. Смерть Вики играет огромную роль. – Поток слов из уст Смирнова не прекращался. Стас вздрогнул, когда тонкие руки обвили талию парня и сонные глаза Ясении уставились на телефон. Стас поставил разговор на громкую связь, и лицо девушки вытянулось в удивлении. – В общем, Ясения, я звоню попрощаться. Наша история закончилась некрасиво, и я хотел бы это исправить. Возможно, завтра на мои руки наденут наручники и я проведу долгие года, наблюдая за облаками сквозь решетку. Я хочу извиниться перед тобой. Прости, что не смог создать для тебя ту сказку, о которой ты мечтала. Однажды, ты спросила меня, что будет, если мы расстанемся. – Сенечка подняла глаза на серьезное лицо Стаса. Она протянула ладонь к его щеке, успокаивая. – Если помнишь, я тогда сказал, что даже если у тебя будет другая семья, ты все равно останешься важной частью моей жизни. Ничего не изменилось. Ты с самого первого дня была моей панацеей. Самое печальное, что я не смог сдержать гнева к той, что была лекарством.
- Наступит день, - произнесла Ясения. – И ты справишься со своим недугом. Найдешь свое счастье, и станешь чьим-то лекарством. – Она встретилась с взглядом Милославского, увидев в них понимание и доверие. Он, может, и ревновал, но не показывал этого. – Ты достоин счастья, Елисей. Достоин быть смыслом чьей-то жизни.
- Мне жаль, что так все закончилось. Я по прежнему люблю тебя, а значит, должен желать для тебя лучшего. – Елисей тихо рассмеялся. – Скажи, ты по прежнему пахнешь мандаринами?
- Ты же знаешь, что нет. – Тихо ответила девушка.
- Прости, что наши отношения стали роковыми для тебя и твоей семьи. Я не знал, о том, что произошло в Альпах. Не знал, как было тебе тяжело и больно. Я даже в моменте благодарен Милославскому, что он был рядом с тобой, когда я был поглощен злостью и собственным эгоизмом.
- Елисей, я благодарна тебе. Воспоминания о тебе не омрачены черными днями. Ты по прежнему мне дорог, но я не люблю тебя. – Эти слова вырвались из её уст, и Ясения осознала, что её мимолетная яркая первая влюбленность угасла. Его прикосновения никогда не будоражили её так, как прикосновения Стаса. Она познала это в сравнении. Она осознала, что любить – отдавать свои силы и принимать блага в ответ. Любовь – легкость и трепет, счастье в будничных спорах и осознание безопасности. – Это была прекрасная первая любовь. Ты был и остаешься парнем, который показал мне, что значит чувствовать себя нужной, но это не любовь.
- Говоришь так, словно ты уже влюбилась. – Горечь в его голосе слышалась так отчетливо, что девушка вздрогнула.