- Когда-нибудь ты меня возненавидишь, - прошептал Стас. – Когда-нибудь ты скажешь, что я самый ужасный человек.
- Не говори ерунды, - Отмахнулась Ясения. Запах её тела дурманил. Она все ещё сохраняла следы из прекрасного вечера и волшебной любви. – Даже если наши пути потом разойдутся, я не смогу сказать о тебе такое.
- Ничего ты не понимаешь, Сенька. Я так люблю тебя, что сводит скулы только об одной мысли, что ты не рядом. Я мирился с мыслью быть другом, грустно наблюдая за твоим счастьем.
- Но ты сам стал моим счастьем, Стас. – Она осторожно подняла его голову. Её улыбка согревала. – Я полюбила тебя, отказывалась признавать это, но признала. И я ни одного дня не хочу забывать.
- Хочу позвать тебя на свидание, - вырвалось у Стаса. Он пытался заглушить свои громкие мысли о печальном будущем. Если у него есть несколько недель, месяцев счастья рядом с ней, то он будет брать от них все. – Ты любишь яхты?
- Я люблю тебя, и если на этой яхте будешь ты, то мне ничего не надо больше.
Их губы соприкоснулись. Стас посадил невесомую девушку себе на колени, нежно отдавая свои чувства девушке. Он не просто целовал её, он просил прощения за то, что скоро её иллюзии разрушаться. Он заранее умолял её не огорчаться, не закрывать свое красивое большое сердце любви к нему. Его ладонь зарылась в волосы Сенечки, а руки Ясении уже во всю исследовали тело парня. Желание разгоралось, как зажжения спичка. Вскоре вместо неспешных ласк они превратились в языки пламени.
Милославский отстранился от девушки лишь на мгновение, чтобы отнести её на мягкие перина и продолжить создавать сказку, призывать звезды, которые Ясения видела за опущенными веками. Она вторила его имя, словно молитву, а он шептал ей о любви, рае и о необычайной красоте её хрупкого тела. Он любил каждый сантиметр её тела, целовал впадины ключиц, кусал её мягкие губы и заставлял признавать девушку раз за разом, что она любит его. Ему нравилось слышать эту фразу из её уст, ему не верилось, что она говорила правду, но он отчаянно нуждался в её любви.
Неважно, что завтра может привести их к обрыву. Неважно, что скоро она его возненавидит. Важно, что любовь, которая восстала из пепла разочарования, страха и лжи, смогла создать нечто прекрасное. Любить- отдавать. Любить – соглашаться на всё уроки жизни, но не отпускать ладонь той, кто кажется светом в конце темного тоннеля. Одинокий смотрит в зеркало и видит шипы, влюбленный же замечает ростки красных, как кровь, роз. Стас видел розы, но чувствовал боль от шипов. Тяжело дыша, слыша прерывистое дыхание девушки вперемежку со сладкими стонами, Стас наслаждался возможностью хоть короткий миг, но дающий возможность надышаться Ясенией. Познать, как красиво и открыто может любить девушка. Сенечка вскрикнула, подражая ритму движений Стаса. Она чувствовала, как горит. Все тело разгоралось, энергия больше не могла сдерживаться внутри такого сосуда. Ей хотелось вырваться наружу, и это произошло. Сенечка громко выкрикнула его имя, запрокинула голову, отдавая остатки своего воздуха Стасу, грубо притянувшего её голову к себе с властным поцелуем.
- Люблю, - прошептала она, касаясь пересохшими губами лица парня.
- Безумно, - вторил Стас, прикасаясь лбом к её лбу.
Глава 33
Время было полдень, когда сонные пташки распахнули свои глаза, нежась в объятиях друг друга. Они бы могли лежать так, прижавшись друг к другу весь день, но голод одолел Сенечку, и ей пришлось первой подняться с кровати, чувствуя, как устало ныли её мышцы. Она улыбнулась, бросая короткий, но полный нежности, взгляд на Стаса. Тот лежал, положил одну руку под голову и наблюдал за красотой тела девушки. Сама же Ясения, дразня парня, неспешно копошилась в его шкафу. Она вытащила одну из его футболок, нацепила на себя и, шаркая, побрела в сторону кухни. В квартире был погром. Ясении пришлось перешагивать через груду стульев, которые торчали ножками к верху.
- Почему обязательно было вести себя, как варвар? – Крикнула она с кухни, когда в очередной раз ударилась о его вспышку гнева. Столешница на кухне была усыпана осколками. – И как прикажешь здесь готовить?