- Ты устроил мне сюрприз в честь твоего дня рождения? – Хмыкнула она. – Прекрасно, Стас!
- Что у тебя день рождение в июле, я в курсе. – Поджал губы Милославский. – Что ты любишь грязные любовные романы тоже, - его улыбка стала шире и хитрее. – Я знаю, что ты пьешь кофе с небольшим количеством молока каждое утро, почти не завтракаешь. Знаю, что ты хмуришься, когда чем-то увлечена, что ты начинаешь растирать лоб, если озадачена. Когда тебя что-то злит или беспокоит твое лицо прекращается в камень, только голубые прекрасные глаза резко становятся сырыми, как во время шторма в море. Знаю, что у тебя аллергия на шпинат или ты просто его не любишь, - замечал, как ты тщательно выковыриваешь его из блюд. А ещё ты добрая, с большим сердцем, девушка. – С каждой пророненной Стасом фразой Ясения крепче сжимала его руку и несчастный фужер. Стекло жалобно пищало в её руках, но она не могла ослабить хватку. Ей нужно было чувствовать опору, ниточку с реальностью, потому что Стас подмечал каждую малейшую деталь в ней, и это казалось сном.
- А я знаю, что за маской мерзкого наглеца скрывая красивая ранимая душа. – Она опустила глаза, чувствуя, как горят её щеки. – Стас, ты пытаешься казаться беззаботным, но на самом деле это не так. Ты не бросил меня, когда я была с тобой несправедлива. Ты же даже помог мне встретиться с Елисеем, хотя совсем не обязан был этого делать. А ещё ты помог справится с турбулентностью.
- Любить тебя, Ясения, огромное счастье, - Он теребил между указательным и средним пальцем вилку. Его глаза наблюдали за движением пальцев, словно он стеснялся поднять свои завораживающие глаза на собеседницу. – Любить тебя, болеть тобой, быть одержимым. Если для того, чтобы быть рядом с тобой, мне нужно было стать другом, я им стал. Ты видела во мне врага, а я хотел доказать обратное.
- Я специально отталкивала тебя, - призналась она.
Стас вскинул брови и удивленным взглядом уставился на девушку в красном платье. Её глаза были взволнованными, прямая спина касалась холодного дерева стула. Она наблюдала за чайками, пролетающими над Темзой.
- Специально?
- Отец настаивал, чтобы мы общались. Потом ещё Елисей ревновал без причины, да и твое несносное поведение. Все в купе заставляло вместо улыбки дарить тебе подзатыльники. – Она грустно улыбнулась. – Но знаешь, я не изменила бы прошлое, потому что сейчас я на своем месте. Я приняла свою жизнь и её блага и издержки, нашла искренних друзей и разглядела в тебе то, что видят немногие.
- Ты же не думаешь, что я с тобой сейчас лишь потому, что так хотят наши родители? – Осторожно спросил он, чувствуя, как в животе нервы затягивались тугим узлом. Пусть в начале у него и были такие причины, но сейчас все изменилось.
- Может, если только в самом начале. Тебе доставляло удовольствие злить меня.
Стас рассмеялся. Он откинулся на спинку стула, запрокидывая голову. Она была права во всем. Ясения, сама того не подозревая, знала Стаса лучше других. Поэтому он влюбился в неё, поэтому не мог отвести взгляд с её лица. Она всегда понимала его лучше остальных, даже когда противилась этому. Бесилась от его присутствия, но всегда подыгрывала.
Парень махнул рукой и из каюты вышел музыкант с гитарой. Заиграла знакомая музыка, и Сенечка вернулась на последний благотворительный ужин, когда её сердце впервые бешено колотилось от прикосновений Милославского. Первый день, когда на смотрела на него другими глазами. Видела не шута, а принца с большими ранами в груди. Она в его объятиях впервые почувствовала себя уютно.
Стас умел удивлять, мог рассмешить даже в самые черные дни. Она помнила тот вечер, на которой ей приходилось изображать хорошего друга для парня. Но правда была в том, что именно с того ужина ей больше не приходилось притворяться. Станислав стал другом, стал большой опорой и поддержкой. Она смотрела в глаза цвета хвойного леса и таяла от его улыбки. Она больше не казалась ей противной и злой, теперь эта улыбка была полна искренней радости. И только сейчас Сенечка осознала, что в ней таилась надежда. Стас всегда хранил в своем сердце надежду.
- Потанцуем? – Протянул ладонь Милославский.
Они поднялись, обнялись и стали неспешно раскачиваться в танце. Ладони Стаса касались оголенной части её спины, заставляя девушку бороться с желанием откинуть голову и закрыть глаза в блаженстве. Сама же девушка игралась с его волосами за затылке, а Стас чуть ли не мурлыкал. Он улыбался, вспоминая их прекрасный танец под эту песню.