«Ты там, где-то там
Где птицы парят в облаках.
Я буду здесь,
Ждать тебя здесь».
Слова лились из уст музыканта, а Стас только сейчас понял, насколько он походил на героя этой песни. Ясения же теперь впервые вслушивалась в текст из песни, и ее глаза все ярче загорались.
- Я буду здесь, - Милославский коснулся пальцем места под ключицами, там, где душа, - ждать тебя здесь.
- Хочешь раскрою тебе один секрет? – Испытывая сильные эмоции от осознания чувств Стаса к ней, девушка была готова взорваться. Она краснела, сердце колотилось, как на адреналине, глаза постоянно намокали.
- Если ты о том, что ты без белья, - словно змея, прошептал Стас, склонившись к её уху и касаясь ладонью её бедра, - то я уже это заметил, принцесса. И как после этого можно говорить, что ты не стерва, а?
- Хотела оставить эту тайну на сладенькое, - пристальный взгляд парня вперился в её лицо, Ясения бесстыдно улыбалась ему, а в его сердце разгорался пожар. – Но я не об этом. Мой секрет в том, что я перестала искать в тебе негативные черты именно в тот вечер. Ты стал для меня дорогим человеком в сердце раньше, чем до этого додумался разум.
- Тебе нужно меньше думать, принцесса, - хмыкнул Стас. Его лицо приблизилось к лицу девушки, опаляя её жаром.
- Мне потребовалось больше полугода, чтобы разглядеть в тебе друга, и несколько месяцев, чтобы подружить сердце и голову. А ты ведь все это время ждал меня. Ждал, как в этой песне, вытирая раз за разом мои слёзы. И как после этого тебя не любить?
Их губы соприкоснулись. В груди гулко отзывалось сердце, сливаясь ритмом с сердцем парня. Стас прижал хрупкое тело Сенечке к себе, чувствуя, что не может насытиться. Ему мало поцелуев, мало красивых слов, мало самой девушки. Словно страхи брали вверх, раз за разом доказывая, что скоро он не сможет к ней прикоснуться. Ладони Ясении остановились на его щеках, чувствуя легкую небритость. Она придавала Стасу возраста, но он казался такой соблазнительный.
- Я так боюсь потерять тебя, Сенька, - не открывая глаза, прошептал Милославский. – Ты кажешься нереальной.
- Посмотри на меня, - Стас взглянул в безоблачное небо в отражении её глаз. – Я настоящая. – Её легкая улыбка согревала. – Ты настоящий. Пойдём.
Девушка потянула за руку Станислава, и он подчинился. Она привела его к носу яхты, поворачиваясь к нему спиной и расправляя руки, словно они были крыльями. Ангел в красном платье. Милославский прижался к ней грудь, соединяя ладони с замок. Словно почувствовав, капитан ускорился, и ветер напористо пытался согнать парочку с палубы. Он развивал волосы Ясении, донося до носа Стаса сладкий аромат её духов. Парень закрыл глаза. В голове было столько мыслей, но в этот момент не было ничего важнее, чем единение тел ребят с ветром. Река пела колыбельные, прохладный вечерний воздух резвился с одеждой и волосами молодых людей, Ясения смотрела вдаль и широко улыбаясь. Она сама стала и рекой и ветром, она стала стихией. Они были непохожи ни на воду, ни на ветер, но сейчас казалось, что не было ничего более подходящего.
- Что ты чувствуешь? – Оборачиваясь через плечо, ослепительно улыбнулась Сенечка. Её глаза блестели толи от ветра, толи от нахлынувших чувств.
- Покой, - честно ответил Стас. Его губы коснулись виска девушки. – Я чувствую гармонию и баланс.
- Я чувствую себя дома, - призналась она. – Когда ты рядом со мной, я дома.
Её слова больно резали и без того разобранную в клочья рану. Её признание было контрольным выстрелом. Стас опустил голову на её плечо, стараясь спрятать продвигавшие насквозь слёзы. Они пытались вырваться наружу, не спрашивая на то разрешения. Он целовал оголенную кожу девушек , скрывая мужающие его эмоции за привычной беззаботностью, но в этот раз затуманить разум девушки не удалось. Ясения осторожно подняла голову Стаса, замечала мокрые следы от слез.
- Что с тобой?
- Просто я безумец, - произнёс Милославский. – Безумец, которому выпало такое счастье, любить тебя.
- Ты расстроен.
- Ничуть, - отнекивался Стас. – Я безумно счастлив. – Это успокоило немного озабоченную поведением парня Лукоянову. Она коротко улыбнулась, ловя поцелуем последнюю скатившуюся слезу Стаса. Она знала, что его сердце только кажется каменным, и что сейчас его что-то беспокоило.