- Спасибо.
- Никогда не снимай его, - попросил Стас. – Надежда всегда должна быть рядом.
Пока Лукьянова принимала душ и приводила себя в порядок, Стас смотрел на кроваво-красные розы и хмурился. Он корил себя за то, что выбрал этот цвет, ведь они напоминали ему о его кровоточащий ране. Подозрение по поводу того, что возлюбленная могла что-то узнать только усиливались. Пророненные ею слова были искренними и такими меткими, что его сердце перестало на мгновение стучать. Мир замер, прокручивая, как киноленту его жизнь и все поступки.
Лучше бы он не привязывался к ней. Лучше бы в тот вечер Ясения не пришла к нему в номер и не помогла, лучше бы она не была такой открытой и отзывчивой, лучше бы она не соглашалась помогать Стасу. Лучше бы… Прошлое – время, которое они прожили и которое не вернуть. В памяти молодых людей навсегда останутся пятна мерзких поступков и боли, причиненной другими. И прошлое уже не так важно, как настоящее. Стас даже завидовал мотылькам. Их жизнь коротка и насыщена. Они слепо летят на свет, чтобы насладиться яркими красками, пока люди, как черви, копошиться в земле. Вот вам и сравнение: небо – счастье, восторг, страсть, а земля – страхи, прегрешения и предательство. Зачем бояться будущего и каяться за прошлое, когда на данный момент они счастливы? Зачем терзать свою и без того израненную душу? Стас щелкнул пальцами, которые ухватились за нежный жуток белого пиона, и разбросал лепестки по полу. Вот так. Пусть их отношения будут короткими, но яркими. И он попытается сделать все, чтобы Ясения поверила в непричастность парня, чтобы она запомнила их любовь, как яркое и прекрасное время, чтобы она вышла сухой и нетронутой из тины.
- Я готова. – Парень вздрогнул, услышал громкой голосок Ясении. Девушка стояла перед ним в платье в рубчик. Загорелые плечи были оголения, как и её стройные красивые ноги. Волосы были завиты и уложены наверх, только передние пряди струились вдоль лица. Глаза были подведены черным карандашом, румяна освещали её щечки и пухлые губы улыбались помадой цвета персик. – Ты уснул?
- Ты же собиралась сотню лет, - лениво потянулся Стас, пытаясь спрятать дрожь в теле. Она была прекрасной, от чего он почувствовал себя последним засранцем. Снова.
- Конечно, ты же сейчас не будешь любоваться собой в зеркало, надевая на себя свою футболку и шорты, - закатила глаза Сенечка. – Ставлю сотку, что ты дольше меня возиться будешь.
Стас собрался быстро, что даже в моменте расстроило Ясению. Она любила наблюдать за сборами парня. Её всегда завораживало, как ловко и грациозно он накидывал на себя рубашку или футболку, как от напряжения играли его мышцы на животе. Она любовалась его телом и млела, даже не верила, что такой красивый и харизматичный наглец сходил с ума по юной и несмышленой девушке. Она сама себе завидовала и жутко ревновал, когда на прогулке на него бросали заинтересованные взгляды другие девушки. Впрочем, ревность уходила, стоило Милославскому только взглянуть на девушку. В его взгляде всегда было столько любви и тепла, что сомнения расставшись, не успев укорениться в её беспокойном мозгу.
- Гони сотку, принцесса. Ты проиграла. – Парень выставил ладонь, и Сенечка ухватилась за нее.
Все сотрудники отеля знали, какой день сегодня. Недаром о приезде Сергея Лукьянова гремела прислуга два дня напропалую. Они ещё никогда так не убирались, как за эти дни. Естественно, стоило только молодым людям появиться в лобби бара, так все улыбались.
- С Днём рождения, Ясения Сергеевна! – Прокричали в один голос официанты. Девушка смущенно улыбнулась в ответ, благодаря. – Это от нас, загадывайте желание.
Из-под барной стойки появился большой торт со свечками в виде цифр. Ясения закрыла глаза, чувствуя, как земля плывет. Было много внимания, и это её заставляло закрыться. Она не любила такое обильное внимание толпы, даже если оно было направлено сугубо в добрых целях. Теплая ладонь Стаса коснулась её руки. Сенечка подняла голубые, как море, глаза на Милославского, видя его улыбку. Она уже знала, что загадает. Ровно то, что ей хотелось загадать, когда она смотрела салют, когда кривыми буквами, скорчившись пополам над небольшим столиком в палате отца, писала пожелание под звуки курантов. Она давно знала свое желание и всегда боялась произнести его вслух.