Сенечка развернулась на каблуках, встречаясь с взглядом того самого незнакомца. Он улыбнулся, отсолютовал ей бумажным стаканом. Ясения улыбнулась ему. Парень прав, какой смысл убегать? Отец был здесь не при чем, и сейчас главной задачей стала спасти его бизнес, в конце концов, она обещала ему.
Выбегая из терминала аэропорта, Ясения задыхалась от жгучей боли в груди. Столько месяцев рука об руку со Стасом, столько слез и слов поддержки, столько нежности и любви резко канули в Лету. А ведь он предупреждал, говорил о том, что Сенька возненавидит его. И сейчас она ненавидела, так же сильно, как и любила ранним утром. Ей просто было очень больно.
Теплый летний ветер терзал подол длинного красного платья, пока девушка ловила такси. Кожа зудела, ей хотелось скорее снять это злополучное платье со своих плеч. В нём она была на их свидании, в нём же она оказалась в день их разрыва. Кто бы мог подумать, какую злую шутку могла сыграть судьба с девушкой? Она мотнула головой, стряхивая слёзы. Очевидно, хватит с неё этих любовных историй.
Такси остановилось, и она помчалась обратно в отель. У входа в здание маячил, словно безумный, Стас. Он держался руками за волосы, пинал ни в чем неповинные декоративные камни. Татьяна наблюдала за ним, стоя в дверном проеме и лишь презрительно качала головой. Милославский искал её. Это было ожидаемо.
Когда шпильки девушки коснулись асфальта, бешеные зеленые глаза уставились на неё. Ясения сейчас была той самой красной тряпкой для быка. Она сжала зубы, противясь изумленному вздоху. Его лицо было побитым. Под глазом красовался багрово-синий синяк, из носа падали маленькие струйки крови. Рубашка боже была испачкана в крови. Она погасила свою жалость и сострадание, встречаясь с его облегченным и одновременно виноватым взглядом своим, полным равнодушия.
- Сенька! – Стас приблизился к девушке, но та выставила ладонь, преграждая путь. Руки парня упали. – Послушай…
- Ничего не хочу слушать. Я здесь не ради тебя, - ее голос был похож на скрежет металла, и резал не хуже ножа сердце парня. Он был готов разрыдаться. – Приходи в номер, там поговорим.
Обойдя парня, Сенечка погладила по плечу подругу и та скрылась со двора вслед за ней. Таня семенила за Ясенией, рассказывая в красках обо всем, что происходило, пока девушка пыталась избавиться от проблем побегом.
- Я здесь не советчица, - произнесла она, стоя возле стеклянного лифта. – Но в этой истории много подводных камней.
- Я знаю, - тихо ответила Ясения, ощущая, что ее силы на исходе. – Но с начала я поговорю с отцом. А дальше видно будет.
- Как ты?
- Как будто меня связали и бросили в море. Плыву по течению, словно говно в проруби.
- Что собираешься теперь делать?
- Учиться в Лондоне, помочь отцу вернуть его деньги и жить, Таня. Жить, как обычная молодая девушка.
- А Стас? – Шепотом спросила подруга. Сенечка перевела холодный взгляд на подругу, и та вжала голову в плечи.
- Стас Милославский для меня больше не существует. – Решительно произнесла она и зашла в лифт. Она заметила, как в фойе отеля стоял растерянный Стас. Его плечи были опущены, глаза напоминали пустые камни. Точно такие же, какие они выбрасывали обратно в море, когда искали сувениры.
Рыбакова направилась в свой номер, а Ясения вышла на том же этаже, где и проживала она со Стасом. Последний этаж отеля делился на два номера. Один из них был президентский, а второй на уровень пониже. Во втором разместился Сергей, Роза и Гошка. Отворив дверь, она увидела сидящую на кресле мать. Женщина смывала вечерний макияж, и заметив в дверях разбитую дочь, тут оказалась около неё. На все вопросы женщины, Ясения лишь мотала головой.
- Где папа? – Спросила она.
- В спальне. Собирался ложиться.
- Отлично.
На негнущихся ногах Сенечка миновала растерянного видом сестры брата, отворила бежевую деревянную дверь, ведущую в спальню и зашла к отцу. Обычно, дети спрашивали разрешения войти, но сейчас девушка имела веские основания на такую наглость.
- У меня к тебе разговор, - рухнула на кровать дочь, поднимая глаза на отца.