Ясения вспыхнула, но не от смущения. Она вспомнила, как Стас всегда посмеивался над ней, над её страсти к горячим любовным романам. Сердце застонало от боли, что отразилось на её лице. Лиам перестал улыбаться, но его друзья продолжали рассуждать о том, какие горячие там бывают сцены. Удивительно, но эту тему поддержала и соседка по комнате Линда. Ясения же присела на край кровати, растирая кожу под ключицами. Она снова очутилась в ночь дня своего рождения, снова стояла в аэропорту потерянная и разбитая. Она снова ощутила себя одинокой.
- Эй, - Лиам толкнул коленкой девушку. – Ты в порядке, Кава?
Кава – прозвище Ясении на гонках. Она самых первых дней только и говорила об этой модели мотоцикл, от чего Лиам и компания байкеров ласково прозвали девушку Кавой.
- Да, - неуверенная улыбка появилась на лице Ясении. Лиам чуть сжал её плечо.
– У меня есть идея.
- Какая? – Парни умолкли, поворачиваясь лицом к другу.
- Мы же с вами друзья-байкеры?
- Ну…- Томас снова поправил очки.
- Как насчет братских татуировок?
- Мое тело – храм! – Возмутился Томас, на что Ден весело расхохотался.
- Где полно прихожан.
- Или ты!
- Я не против, - пожал плечами Ден. – Одной больше, одной меньше. – Парень задрал рукав толстовки, подставляя вниманию его рисунки на теле.
- А ты? – Спросил Сенечку Лиам, - ты согласна?
- Никогда не делала татуировки, - она взглянула на свои руки. Что она хотела оставить навсегда на своем теле? Ради чего готова была терпеть пронизывающую боль от иглы? Ответ напросился сам собой, ведь эта боль проследовала её уже не один месяц.
- Хочешь набьем тебе жопу макаки? – Веселился Ден. Девушка рассмеялась.
- На тату согласна, но только не жопу.
- А зря, - ответил Ден. Томас толкнул его в плечо, а тот не удержал равновесие и едва ли не упал прямо на стоящую рядом Линду. Вышло так, что пытаясь удержать на ногах Дена, она очутилась в его объятиях. Выглядело забавно.
Ребята всей гурьбой завалились в тату салон. Девушка с черными дредами удивилась. Её угольные брови взлетели вверх, когда на фоне Ясении сияли три шкафа под два метром роста. Она откашлялась, отложил аппарат на стойку.
- Чем могу помочь?
- Нам надо тату набить.
- Кому-то одному? – Поинтересовалась она, не замечая среди тополей березку.
- Всем.
- Что ж, это будет не быстро. А у меня через три часа клиент придет.
- Милая, - Лиам наклонился корпусом на стойку администратора. Его лицо озарила широкая улыбка, а зубы заблестели, как в рекламе зубной пасты. – Нас четыре человека, всем по одной маленькой татуировке. Успеешь.
По итогу ребята задержались на пять часов в салоне. Запись клиента пришлось перенести на другой день, за что девушка татуировщик очень злилась, грозясь взять с ребят тройную сумму. Особенно, с Дена, который себе все-таки набил часть тела макаки. Правда, лицо. Но спасибо и на этом. Выходя из салона, оставив там без малого две тысячи долларов, ребята вдохнули холодный воздух, выдыхая облако пара.
- Время восемь часов, может, все-таки потусуемся? – Предложил Лиам.
Он набил себе банальную цитату из паблика для парней, из разряда «моя любовь – это моя дорога». Она красовалась на груди в районе сердца, и Лиам был так рад этой фразе, что в голове девушки закралась мысль, что она для него много значила. Она никогда не разговаривала с приятелем о любви, о прошлых отношениях. Она не вдавалась в подробности его жизни, как и не рассказывала о своей. Её все устраивало – непринужденное общение, кайф от проездок на мотоцикле и веселая компания в дни, когда ей хотелось лезть на стену от тоски.
Сама же Ясения чувствовала ноющую боль под сердцем. Она набила слово, которое теперь будет её путеводной звездой долгие годы. Счастье, радость, драма, боль, - все проходит, но она всегда умирает последней. «Надежда», - слова на кулоне, который она где-то потеряла в номере и так больше не нашла, яхта, на которой произошло самое лучшее свидание в её жизни, тату, которое будет заставлять помнить об этом всю оставшуюся жизнь.