«Ещё бы», - сопровождая сообщение смеющимся смайлом, ответил Лиам. - «Ты была пьяная в стельку. Хорошо, что нам после регистрации парень помог, сказал, что у вас места рядом».
«Со мной сидел какой-то старый дед», - она снова покраснела, вспомнил случай в самолете.
«Может, он хорошо сохранился», - и снова смеющийся смайлик. Ясения замерла. Могло ли быть такое, что до боли знакомый аромат парфюма не был галлюцинацией? Какова вероятность, что Милославский летел тем же рейсом домой? Нет, она определено заметила бы его присутствие. Она кожей бы ощутила его взгляд на себе, ведь Стас никогда не отводил от неё взгляд.
- Кто это? – Поинтресовался Гошка, сидящий рядом с Ясенией.
- Друг из института, - ответила сестра.
- До Рождества ещё несколько часов, почему он уже поздравляет?
- Потому что вчера мы праздновали, и сегодня он катастрофически нуждается в лечении.
- Что за парень? – Взглянув на дочь через плечо с переднего сидения, поинтересовалась мама. – Это вы вчера вместе веселились?
- Да, и ещё пару ребят сокурсников. – Сенечка сама хотела, чтобы её вылечили. От мыслей о возможной встречи со Стасом её сердце, которое и без того билось, словно оставалось жить считанные секунды, ускорилось. Она пыталась держать дыхание ровным, но время от времени вздохи получались рваными.
- Мне это не нравится, - буркнул отец. – Тебя же послали туда учиться. Какие тусовки?
- Может, мне плесенью покрыться пора, папа? Я молодая девушка, которая просто обязана повидать все.
- Ну уж нет, ты и так повидала немало. – Фыркнул отец.
Сергей подъехал к дому. Бабушка стояла на крыльце и радостно махала рукой. Сенечка вышла из машины и подбежала к старушке, целуя её в обе щеки. От женщины пахло выпечкой и медом. Она крепко обняла внучку, не забыв подметить, как сильно исхудала девушка.
- Щеки впали, вон ребра торчат, - причитала она, забирая у внучки куртку. – Пойдём, я пирог испекла.
- Мы, кстати, ещё ничего не наряжали, - следом брел за дочерью Сергей.
- Да, дочка, - на кухне появилась Роза. – Папа так и сказал, пока Сенька не приедет, не смейте трогать елку!
Дом. Родной дом – лучшее лекарство от боли. Пробыв чуть больше полугода вдали от близких, Ясения поняла, - она пыталась убежать от боли, скрыться в одеяле одиночества, не осознавая, что боль внутри неё. Здесь, в кругу семьи, она исцелялась. Видя, как отец ласково смотрит на мать, как Гоша играется с котенком, появившимся непонятно откуда, как бабушка пыталась запихнуть в рот девушки ещё один огромный кусок ягодного пирога, когда её живот уже был полон. Она сама смеялась, шутила и была самой собой.
К вечеру девушку начало клонить в сон. Она настойчиво противилась сонливости, ведь хотела продлить время рядом с родными. Гирлянда на елке светила разноцветными шарами, отбрасывая тень на занавески. Отец, уставший от украшения дома, развалился на диване. Гошка играл в приставку, сидя рядом с Сергеем, в Роза поливала цветы. Ясения же сидела под елкой, словно ей было снова пять лет, и она ждала дедушку Мороза.
- Красота, - цокнул языком отец.
- Теперь здесь пахнем праздником, - поддержала Сергея дочка. – Пап, можно спросить тебя?
- Ты уже, - хмыкнул он, - Спрашивай.
- Как дела в компании? – И с Милославскими, хотела спросить девушка, но язык не повернулся. Впрочем, отец её понял.
- Заседание суда пересели на середину января. Адвокат у этого, - он замялся, скрывая нецензурное слово, - Но наш не хуже. Уже доказано, что Олег переводил деньги на счет Стаса. Правда, тут одна загвоздка. У Стаса по итогу этих денег не оказалось.
- Как так? – Ахнула Сенечка. Гошка отвлекся от игры, обращая внимание на отца.
- А вот так! – Он взмахнул руками. – Ни на одном счету Милославских не оказалось этих денег.
- Что это могло значить? – Спросила она.
- Адвокат как раз этим занимается. Если у него есть другие счета, то деньги определенно там.
- И что с ними сейчас?
- Марина ушла от мужа сразу после твоего дня рождения, - ответил Сергей. – Не знаю, связано как-то это или нет. Олег остался без бизнеса и прибыли. Ещё пару раз отдаст круглую сумму за свою «свободу» адвокату, и его карманы откажутся пустыми.