- Снова? – Сергей и Андрей удивленным взглядом уставились на девушку. Та закусила губу, чувствуя стыд, что взболтнула лишнего.
- Олег избивал Стаса. Но в этот раз он дал ему отпор. Я слышала, как Стас сказал отцу, мол мне нужны твои деньги, которые ты украл к Лукоянова. Что-то такое. Не припомню уже дословно.
- Что ж, - Андрей потер подбородок. – Если Стас был жертвой Олега, то есть вероятность, что из чувства вины он мог переводить все ваши деньги на счет Ясении. Если это, конечно, не было его планом «б».
- Олег хотел, чтобы мы поженились. – Сказала Ясения. – Чтобы наш бизнес достался им. Он хотел оставить с голой задницей отца.
- Зачем ему это? – Спросил Сергей.
- Он думает, что ты убил его мать ещё в подростковом возрасте. – Сказала девушка, и на лицо отца упала тень.
- Я никого не убивал, - прошептал отец, кроясь в воспоминаниях молодости. – Никогда и никого. Однажды, когда я купил себе Яву, мой друг попросил покататься. Я позволил ему. Его не было около двадцати минут, а когда он вернулся, рыдал и просил прощения. Говорил, что упал и помял выхлопную трубу. Я ещё тогда не понял, почему он из-за этого так рыдает. – Сергей потер указательным пальцем переносицу. – Это был единственный странный момент в моем юном возрасте. И уж точно я никого не убивал.
- Я верю тебе, - Андрей кивнул отцу. Сергей одарил его тем же жестом. – Я выясню о той ситуации. Как звали твоего друга?
- Евгений Баранов. Он умер три года назад от инфаркта. Узнал от матери, - Женя жил на соседней улице. Пил безбожно, жена ушла от него спустя пятнадцать лет совместной жизни, забрала детей.
- Разберемся. – Андрей поднялся со стула, пожал руку Сергею и взглянул на Ясению. – Постарайтесь не покидать город до середины января.
- У меня учеба в Лондоне, - растерянный взгляд девушки полоснул по отцу.
- С какого числа начинаются занятия?
- С восьмого января.
- Плохо, - адвокат пожал губы. – Постараюсь ускорить процесс. Может, все решится до Нового года.
- Осталось пять дней, - большие голые глаза в неверии смотрел на взрослого мужчину, на лице которого появилась снисходительная улыбка.
- Милая, деньги и статус могут ускорить даже самолет. До встречи, Сергей.
Отец пошел провожать утреннего гостя. Сенечка побрела на кухню, заварила себе ультра крепкий кофе, и не удосужилась даже налить туда молока. Горечь растеклась по небу, но это только нравилось девушке. Просьба адвоката не покидать город могла дать понять, что она в числе подозреваемых. И это северное чувство. А ещё из головы не выходила мысль, что Стас переводил деньги на счет Ясении. Он знал, что Олег ворует деньги и переводил их ей обратно. Зачем? Неужели он и правда хотел жениться на Сенечке лишь ради денег? Нет, она не могла в это поверить. Слёзы Стаса, его глубокие искренние слова не могли оказаться ложью. Не тогда, когда она обнажилась перед ним не только телом, но и душой.
Вскоре на кухне появился и Сергей. Он взъерошил волосы дочери, налил себе стакан воды и залпом выпил. Его взгляд встретился в взволнованным взглядом дочери.
- Не переживай. Андрей грамотный адвокат. Все будет, как надо.
- А как надо?
- Надо, чтобы Олега посадили, чтобы мы наконец смогли вздохнуть полной грудью без едкого яда Милославских.
- Не думаю, что от их яда можно избавиться.
- Можно, дочка, и мы предоставим это сделать адвокату. Он сотрет в порошок этого черта и любое упоминание о нём.
Глава 39
Андрей оказался прав. Благодаря круглой суммы денег, заседание суда удалось перенести на последний день года. Об этом семья Лукояновых узнала, когда бродила по торговому центру в поисках подарков. Адвокат попросил стать спец-гостем в суде Ясению. Скрепя сердцем, девушка согласилась.
- Я же говорил, - Сергей широко улыбнулся, ведя наполненную до краем тележку с продуктами.
Утром тридцать первого декабря Сергей и Ясения в деловых костюмах вышли из дома в районе восьми часов утра. В машине царила гнетущая тишина, а по приезду в здание суда, её сердце глухо ударилось об ноги. Она ждала, когда все зайдут в зал. Когда на улице опустело, в коридорах лишь бросили уставшие и недовольные сотрудники, к машине Сергея подошел Андрей. Он повел за собой Ясению, руки которой потели от волнения, а ноги противились передвигаться.