- Ты разоришься, Ден, на своих заправках, если не будешь башлять мне.
Они проиграли до самого утра. Расставание далось им тяжело. Провожая молодую девушку в аэропорт Лиам пытался спрятать скупые мужские слёзы, но Ясения все-таки их заметила и разрыдалась вместе с ним. Обнявшись на прощание, девушка растворилась в бесконечном потоке людей. Она сидела в самолете, когда на телефон пришло сообщение от Лиама. Это была фотография парней, которые облепили её мотоцикл. Сбоку на бензобаке красовалась кривая подпись «Кава». Ребята решили восполнить отсутствие девушки её мотоциклом. Было и смешно и грустно. Она пыталась ободрить себя. В конце концов, они не могут прервать общение, - есть телефон и интернет.
Место у иллюминатора рядом с девушкой оставалось свободным. Она облегченно выдохнула, уже намереваясь пересесть к нему, как замыкающим в цепочке пассажиров оказался мужчина, глаза которого тут же нашли глаза Сенечки. Выдох застрял в горле, как только она заметила, что свободных мест в самолете больше не было, кроме того самого желанного ей местечка у окна.
С безразличным лицом, Милославский сел рядом, пристегнул ремень и надел наушники. Его внимание было обращено на дисплей напротив него. Он делал вид, что сидящая рядом с ним девушка, - простая случайная попутчица. А вот Ясения задыхалась. Снова. Прошло пять лет с их последней встречи. Из сумасбродного парня Стас вырос в красивого, статного мужчину. Его лицо больше не было легкомысленным, глубокий взгляд зеленых глаз прожигал насковозь. Она взглянула на правую руку парня, замечая, что на нём нет кольца. Странно, что спустя столько времени, её волновало, а не женился ли Милославский. Она ведь так и не смогла больше растаять в чьих-либо объятиях. Её сердце затвердело как камень, и единственный, кто расжигал в её теле пожар, был мотоцикл.
Пилоты поприветствовали пассажиров, пожелали приятного полета, и это показалось Ясении издевкой. Какой полет может быть приятным, если она находится рядом с любимым человеком, к которому не может прикоснуться? Да что там прикоснутся! Она даже заговорить не смеет, лишь украдкой наблюдать за его плавными движениями пальцев по монитору. Он включил датчик движения самолета, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Его дыхание было ровным. Ясения чувствовала аромат его парфюма и сжимала зубы от нахлынувших эмоций. Аромат тот же, что и пять лет назад.
Это было каким-то наказанием! Стас стал ещё прекраснее, чем был. Ясения, конечно, тоже стала роскошнее, изящнее и смелее. Но сидя рядом с ним вот так, она снова в миг превратилась в ту овечку лет двадцати. Чтобы хоть как-то отвлечься,она решила почитать книгу. Разблокировав телефон, тут же появилась последняя фотография ребят и её мотоцикла. Она снова ласково улыбнулась. Вместо книги девушка открыла галерею, листая последние фотографии, сделанные накануне отъезда. Большинство из них делала Линда. На одной фотографии Лиам так близко стоял рядом с Ясенией, что случайный зритель мог бы предположить, что они пара. Впрочем, Лиам никогда не знал личных границ, и именно этому она и выбрала его в качестве друга. Ясении всегда нужен был тот человек, который выводил бы её из равновесия, заставлял бы испытывать весь спектр эмоций. Таким был и Стас, когда они ещё просто дружили. Теперь же даже дружба невозможна.
Увлеченная фотографиями Сенечка даже не заметила, что за ней наблюдал Стас. Он сжимал от злости челюсть, видя, как она, такая красивая и счастливая обнималась с каким-то голубоглазым верзилой. Очевидно, он был австралийцем. Его рука нашла золотое утопление в кармане и со злостью сжала его. Она не тосковала по парню так, как тосковал Стас. Она не рыдала ночами, - думал он, - не перематывала, как кинопленку, последнюю из встречу. А Стас помнил все до мелочей. Помнил, с какой болью были обращены её, словно морской шторм, глаза на него. Как она прятала слёзы, вытирая их украдкой, как она испуганно искала пути выхода из зала заседания суда, чтобы не встретится с ним. Он помнил все. И вряд ли когда-то сможет забыть.
Они летели в гробовом молчании на протяжении двух часов. Началась болтанка, и девушка закрыла глаза в страхе. Она боялась турбулентности, хоть и знала, что для самолета это явление совершенно безопасно. Стас знал об этом страхе, поэтому бросал обеспокоенные взгляды на девушку, но поддержать так, как это было раньше, не мог. Она уже не была его ни подругой, ни возлюбленной.
Самолет вилял между облаками, а пассажиров продолжало потряхивать. Ясения вцепилась в подлокотники с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Она ловила ртом воздух, но не выдыхала. Глаза намокли от слез. Пищание знака о предупреждении пристегнуть ремни раздражало. Милославский зажмурился, отдергивая тянущуюся свою руку к ней. Нет, он не должен этого делать. Нет, он не позволит ей думать, что все ещё тосковал по ней. Даже если это было правдой. Даже если было невозможно смотреть на её паническую атаку.