- Если ты помрешь, Стас, кого я буду раздражать своими улыбочками с Димой? – Он слышал, что девушка улыбалась в трубку, да и сам Милославский лыбился, словно получил новогодний подарок на неделю раньше.
- Какая же ты всё-таки стерва, Лукоянова. – По-доброму произнёс Стас. В его душе снова зацветали розы, и надежда на лучшую жизнь снова заиграла яркими красками.
- Должно же остаться в этом мире постоянным что-то, кроме моей татуировки. – Рассмеялась девушка, а после резко замолчала.
- Татуировки? – В горле парня пересохло. Он не замечал на её теле тату, а это значит, что девушка прятала её от лишних глаз.
- Да, набила пять лет назад накануне вылета из Лондона со своими мотобратьямм.
- И что это за тату?
- А это, Стас, ты никогда не узнаешь. – Её голос говорил об обратном.
- Звучит, как вызов.
- Принимай это как хочешь, Милославский. Но раздеваться перед тобой я точно не собираюсь.
- Дважды стерва.
Раздался громкий смех, как перезвон колокольчиков. А дальше последовали длинные гудки, означающие конец разговора. Стас держал в руке телефон, и улыбался.
Глава 48
Командировка в Сочи затянулась. Ясения днями напролет возилась с документацией, а Мария – управляющая отелем выглядела все время взволнованной. Её большие испуганные глаза таращились на хозяйку, а при каждом обращении к ней, она вздрагивала. Ясения не припоминала, чтобы Маша в прошлые её визиты так вела себя с девушкой. Очевидно, что здесь было что-то нечисто. Такое странное поведение управляющей заставляло Ясению скурпулезно вчитываться в каждую графу отчетов.
В один из вечеров, чувствуя, как мышцы спины затекли, Сенечка решила прогулять по окрестностям отеля. Её путь как обычно вел к флигелю для прислуги. В голове вспыхнули неприятные воспоминания, и она вздрогнула. Прошло пять лет, а по приезду в злосчастный отель, картинка ожила, словно это было вчера.
Девушка присела на лавочку около высокого кипариса. Она прокручивала в голове разговор Стаса и Олега, словно цепляясь за слова парня, которые могли бы оправдать его. Она верила, - Стас не нуждался в деньгах отца, он говорил это открыто. Теперь девушка знала, что двигало Олегом на протяжении долгих лет, и байка Стаса о смерти бабушки, оказалась правдой. Но Стас был рядом с ней только из-за денег. Он признал это. Он крутил чувствами девушки, как крутят мячик на пальце баскетболисты. А после трактором выкорчевал с корнями.
Но сколько бы Ясения не убеждала себя в лживости Стаса, она продолжала ловить его взгляды, ждать телефонных звонков и наслаждаться его голосом. Она много раз думала, а был ли он отрицательным героем в книге её жизни? Или Стас оказался такой же разменной монетой, какой была и сама Ясения, в единоличной войне Милославского? Стас не был для неё врагом, но он причинил ей боль.
Пять лет девушка сбегала от самой себя, цеплялась за яркие эмоции, которые дарили ей гонки. С возвращением в её жизнь Стаса чувства обострились. Ожидала ли Ясения? Нет. Она была уверена, что встретив спустя пять лет Милославского, её сердце не екнет. Оно и не екнуло, - оно с бешеной силой грохотало в груди, а ноги казались прикованными к полу.
Около флигеля Ясения снова услышала приглушённые голоса горничных. Она нахмурилась. Самые длинные языки были именно в этом отеле.
- Чувствую наплачемся мы ещё с новой хозяйкой, - бормотала одна из женщин.
- Чего это?
- Слышала, что в Москве уволила управляющегося после того, как подняла все документы пятилетней давности. А сейчас за нас взялась. Прощаться будем с Машенькой, кажется.
- Наша Маша чиста, как родниковая вода, Галь. Не преувеличивай.
- Да говорю я тебе, подчищают они места для своих. Ей бы замуж выйти, а не людей до панических атак доводить. Вон, на Машке лица нет.
Ясения сжалс челюсть от злости. Появилось вновь желание уволить всех. И начала бы она с болтушек горничных. Но это было бы неправильно. Такое поведение не достойно руководителя. Вместо того, чтобы выяснять отношения, Сенечка вернулась в свой люкс, который, казалось, до сих пор пах цветами и ароматом парфюма Стаса. Она позвала к себе Марию, села за бумаги и ждала. Маша пришла через пять минут.
- Садись, Маш, - деловито приказала Ясения. Когда девушка опустилась на мягкий стул, голубые глаза Сенечки уставились на управляющую. – В чем дело?