Стас рассказывал обо всем. Терзая желанные губы, он кричал о том, как тосковал, как любил и любит по сей день, как ревновал к каждому взгляду других мужчин, как жаждал касаться, любить и делать счастливой. Он говорил о безысходности и боли, о надежде, что жила в его сердце и о чувстве вины, которая разъедала его почерневшую душу. Стас любил, любил отчаянно и бесповоротно. Это он и доносил своим поцелуем до разума Сенечки. Сама же девушка задыхалась. Она хотела смеяться и плакать. Её переполняло чувства, которые разделяла с мужчиной. Её ледяные ладони коснулись его небритый щек, лаская большими пальцами кожу. Терпкий аромат парфюма обволакивал, создавая невидимый шар над парой.
Нехотя оторвавшись от девушки, Стас улыбнулся, заметив, какой взъерошенной стала Ясения. Его голубые глаза были похожи на стеклышки, губы опухли от долгого поцелуя, а щеки подрумялиись, как пирожки в духовке. Стас погладил ладонью её лицо. В его взгляде было столько нежности и заботы, что Ясении пришлось прикрыть веки, чтобы окончательно не растаять в его глазах.
- Почему ты не смотришь на меня? – Он поднял за подбородок её голову, заставляя взглянуть в зеленые глаза.
- А почему ты снова это делаешь? – Вопросом на вопрос ответила она.
- Делаю что?
- Заставляешь моё сердце замирать. Я же знаю, что упаду. – Она отвернулась, смахивая слезу с щеки. – Зачем поднимать?
- Я падаю все ниже и ниже с той самой ночи, - Его лоб опустился на лоб Сенечки. – Я мерзавец, и ты права. Но я больше не могу без тебя.
- Пять лет мог жить без меня, а сейчас задыхаешься? – Хмыкнула она.
- Я ни дня без тебя не мог, - В его голосе было столько боли, что девушка поверила Милославскому. – Я умираю Ясения. С тобой и без тебя.
- Мы обречены, Стас. – Она устало опустила голову на его плечо. – Даже если я и опять брошусь в этот омут, отец мне не позволит. Да и как я могу это сделать? – Их взгляды снова встретились. – Ты предал меня.
- Ты любишь меня, - настаивал мужчина, цепляясь за её плечи. – Об этом кричат твои глаза. Сегодня ты ждала меня, я знаю. Я видел это. В тот Новый год, когда был суд отца, ты поздравила меня с днем рождения. Думаешь, я не увижу? А знаешь, где был я в этот момент? – Хмыкнул Стас и достал телефон из нагрудного кармана куртки. Он открыл галерею и нашел фотографию грустно улыбающейся Сенечки, которая стояла одинокой березой, снимала на свой телефон салют. – Я был за тобой. Я всегда стою за тобой, даже если ты этого не видишь.
- Мы изменились, Стас. – Пряча глаза, ответила она. – Ты, я, мир. Все изменилось за эти пять лет.
- Не лги самой себе, Сенька. – Цокнул языком Стас. – Новые друзья в Лондоне и побег от реальности по ночам – не изменения. Это попытка спрятать внутреннего хрупкого зверька. Он сидит там и рыдает.
- Никто внутри меня не рыдает, - нахмурилась она. – Думаешь, я ночами напролет рыдала в подушку, думая о тебе? – В Ясении взыграла гордость. Плевать, что минутами ранее я рыдала сама на его плече. Стас пытался когтями докарабкаться до израненной души, но она не могла позволить ему этого впредь.
- Ты ощетинилась, - заметил Стас и коротко улыбнулся. – А это значит, я попал в цель.
- Ты промахнулся, Милославский. – Заявила она и нацепила шлем. – В Лондоне у меня был парень, - ляпнула она, зная, что это разозлит Стаса. – Это так, чтобы ты знал.
- Ври кому хочешь! – Возмущался Станислав. Её слова задели мужчину, но отступать он не собирался. – Ну же, - его лицо впритык оказалось рядом с лицом девушк. – Скажи, что ты набила на своем теле?
- Что? – Вскинула брови Ясения и рассмеялась. – Я, кажется, тебе уже говорила, что ты этого никогда не узнаешь. - «Надежда» на груди жгла так сильно, что хотелось расчесать её, но этим она бы выдала местонахождение тату.
- Мы ещё посмотрим! – Перекрикивая заведенный мотор Кавасаки, отвечал Стас. – Ты будешь моей!