Героиня романов, которые она читала по ночам. А Стас был тем самым главным героем, - темноволосый высокий красавец, со скверным характером и глупыми шутками. Стас был её идеалом. Был стержнем, который не давал сломаться. Стержнем, который она по крыла пять лет назад, и сейчас нашла. Она воспрянула. Ожила.
Настырность мужчины или её собственная глупость столкнула их? Как она могла воспротивиться собственной гордости? Как смогла плюнуть на слова отца и его угрозы любимому мужчине? Все просто. Когда дело касается любви, ни гордость, ни страх не имеют никакого значения. Есть только два человека, которые тонут в своих чувствах без шансов на спасение. Стас и Ясения утонули. Удивительно, но им двоим удалось два раза утонуть в одной полосной реке под названием «Надежда».
Глава 51
Расцветало. Солнце заявляло свои права на утро, когда входная дверь в квартиру студию Стаса отворилась. Непрестанные поцелуи, смешанные голоса и стоны заполнили пустую квартиру, где Стас был только по ночам. Квартира была наполнена одиночеством. Стены давили своей серостью, кровать холодила сквозь простыни. Но сейчас, когда обнаженная спина девушки коснулась спины, Стасу не казалось это место камерой. Это было забвение. Любое место, куда попадала Ясения, становилось райским уголком.
Мужчина навис над тяжело дышавшей девушкой, разглядывая ее тело. Она повзрослела, но ее тело оставалось все таким же молодым и гибким. Бархатная кожа сияла под солнечными лучами, приоткрытые губы манили завладеть ими, но Стас медлил. Он запоминал каждый ее сантиметр. А может, вспоминал и пытался убедить себя в том, что упущенные годы всего лишь возможность заново с остротой прочувствовать эту жизнь, это мгновение, эту любовь. Его пальцы снова остановились около татуировки. Во рту пересохло, когда Сенечка отозвалась на прикосновение. Она изогнула спину, вытянула руки к его шее, и буквально уронила мужчину на себя.
- Мне надоело ждать, - прорычала она, кусая его губы. Это заводило мужчину ещё больше.
- Веди, - прошептал Стас.
В миг девушка оказалась сверху. Она прокладывала дорожки из поцелуев от шеи, где от поцелуя дернулся кадык мужчины, ниже по напряженному прессу к бедрам. Она любила этого мужчину и всячески старалась выказать это в моменте. Стас шумно дышал, ему хотелось владеть ей сейчас, но он позволял девушке быть главной. Давал ей возможность отыграться за все пропущенные годы. И Ясения не сдерживалась. Она творила чудеса с его телом, заставляя Стаса бормотать невнятные слова, признания в любви и мольбы о пощаде. Он едва сдерживался в желании продлить момент.
Это было самое прекрасное утро за его последние годы. Даже их страстный поцелуй после гонки был щепкой в груде бревен. Единство и любовь была во в каждом жесте, вздохе и слове. Её нежные губы коснулись губ Стаса, когда из тела наполнились любовью и страстью. От долгой разлуки она вскрикнула от легкой боли, но тут же застонала от наслаждения. Сердце вырывалось наружу, руки цеплялись за кровать, а глаза закрывались, несмотря на протест девушки.
Это был их урок. Жизнь распорядилась так неспроста. Разлука и тоска – проверка на прочность. Они прошли проверку. Их тела идеально подходили друг другу. Голоса были самыми родными, а прикосновения будоражили хлеще любого энергетика. Любовь не сказка, любовь – работа. Страсть на душевой порыв, а эмоция, позволяющая зажигать звезды в глазах любящих. Ясения видела звезды сквозь часок прерывистое дыхания от накатывающеглся удовлетворения, и они стали лишь ярче, когда она упала на мягкие перина, укрытая тяжестью тела мужчины. Стас был то нежен, то груб. Он целовал, но крепко сжимал её волосы в своих руках. Он целовал её шею, а после оставлял следы от укусов. Мужчина сходил с ума, Ясения ему в этом не оставала.
Громкий стоны разнесся по крохотной квартире, а после уставшие тела обмякли в объятиях друг друга. Лишь лихорадочное сердце и неровное дыхание говорили о том, что они живы, но уже находились в раю. Их собственный рай в стенах маленькой квартиры в центре Москвы. Милославский сжал в своих объятиях уставшую, но счастливую девушку, оставил поцелуй на её макушке. Закрыл глаза и заснул крепким сном. Таким, каким он не стал с августа того года, когда тень от строящегося красного платья возлюбленной испарилось в ночи.