- Жених, - не раздумывая ответил Стас. Он облизнул губы и взъерошил свои волосы. Вырезки пуговицы на рубашке уже давно были расстегнуты. – Как она?
- Сложный перелом ноги, придется вставлять спицы. Помимо этого у неё сильное сотрясение. – Ответила женщины, обходя растерянного мужчину. Он смотрел в след удаляющейся женщины в белом халате и не дышал. Горло сперло, сердце замерло, а мысли все были в операционной. Как же так могло получится? Ясения была опытной и осторожной. Как она могла не услышать подъездающую машину, и какого черта наглец смог осмелится сбить самое ценное, что было у мужчины. Милославский был на грани срыва. Его глаза намокли, лицо осунулось, а руки дрожали от стресса.
Сейчас Стас был похож на бездомного. Он слышал непрестанный звонки обеспокоенных родителей, которым, очевидно, доложили об аварии. Но вместо ответа Сергею, Милославский открыл мессенджер с Лиамом и стал читать их сообщения. Он хотел понять, чем таким была так увлечена его внимательная девушка, что пропустила зеленый свет и проезжающего идиота.
«Поздравляю с подарком», - писал Лиам, прикрепив фотографию себя и мотоцикла. -«Мы теперь братья близнецы».
«Хорошо, что не по разуму», - ехидный смайлик и неприличный жест.
«Как была занозой, так и осталась, Кава. Я уже скучаю по нашим покатушкам».
«Я тоже. Ты мог бы приехать. Я бы тебя познакомила с братом и ещё кое-с-кем».
«С кем? Ты себе нашла кого-то? Так быстро? А я? Я думал, у нас с тобой вечная платоническая любовь!» - Лиам прикреплял плачущие смайлики, на что Ясения ответила ему смехом.
«Я все так же люблю тебя, Лиам! Я хотела познакомить тебя со Стасом».
«Что?»
«Мы снова вместе».
«Тебя можно поздравить или опять готовит шаблонные фразы для утешения?»
«Знаешь, если бы ты был рядом, я бы тебя поколотила», - девушка снова отправила ему неприличный жест, -«но тебе повезло, что ты в Англии. А если серьезно, я сейчас счастлива. Я словно снова стала целостной. Стала собой. Классное чувство».
«Везет же некоторым», - ответил Лиам.
Дальше сообщений от Ясении не было, - она в это время стремительно пыталась сровнять себя с асфальтом. Но Лиам продолжал писать, рассказывая о своей неразделенной любви к некой Авроре, которая в его родном городе не давала прохода. Лиам рассказывал, что огорчен и не может простить её поступок, но на примере Сенечки, готов поступиться со своими принципами и поговорить с ней.
Стас дальше читать не стал. Он почувствовал себя третим лишнем в этом разговоре. Вместо того, чтобы скрыться из больницы, куда вот-вот мог нагрянуть Сергей, Милославский прирос к лавке. Он вытянул свои длинные ноги, саднящие в коленях, заполкинул голову, опираясь в стену и чувствуя холодный бетон кожей. Время тянулось мучительно долго. Он сам уже казался себе ни живым, ни мертвым. Тихие голоса врачам казались криком, хотелось зажать уши, хотелось ворваться в операционную и забрать с собой любимую.
С начала послышался громкий голос Лукоянова. Мужчина ещё с парковки больницы во всю ругался с врачами. С начала в больницу зашли сотрудники в полицейской форме. Двое мужчин лет сорока нависли над потрепанным и измотанным Стасом.
- Добрый день! – Произнесли они. – Лукоянова Ясения Сергеевна здесь? – Стас ухмыльнулся глупому вопросу мужчин. Он открыл один глаз, устало кивнул и снова прикрыл веки. – Вы её привезли? – Стас снова кивнул.
Мужчины отстали от Милославского, но мучиться в одиночестве ему не вышло. Вскоре в больницу зашел Сергей, позади него маячили Георгий и Роза. Глава семейства выглядел обезумевшим. Его глаза стреляли молнии в каждого присутствующего, а руки ловили сотрудников больницы с допросом. Когда глаза Лукоянова нашли сгорбившееся тело на лавке подле операционной, не осталось сомнений, кто ответит на вопросы мужчины.
Сергей уже не владел собой. Он схватил Стаса за шиворот, как щенка, поднял на ноги и пригвоздил к стене, сжимая его воротник пиджака. Голубые глаза, какие носила и его дочь, сейчас были похожи на цунами. Но Стасу не было страшно, - его волновала девушка, лежавшая на операционном столе. Сергея же трясло от ярости. Он не слышал причитаний жены, не отвечал на попытки сына оттолкнуть отца от Милославского.
- Я тебе говорил держаться подальше от моей дочери, - плевался ядом Лукоянов. – Я тебя предупреждал, щенок.