- Хуже открытого вранья есть только благородная ложь. Хотели, как лучше? А что в итоге?
- Я пойму, если вы не захотите сотрудничать, - примирительно отозвался Милославский.
- В твоей фирме не собмневается ни моя дочь, ни мой сын, Стас. Да, и я не с бухты барахты согласился на заключение контракта. Ваша фирма, парни, очень быстро развивается. Вы молодцы. – Сергей наклонился корпусом к Стасу. – Но перестаньте играть с тыла. Особенно ты, - указательный палец устремился на Милославского. Губы мужчины скривились в небрежной усмешке. Он знал, о чем говорил Лукоянов. О Сенечке. – Разве пять лет жизни в тени тебя ничему не научили?
- Иногда полезно наблюдать со стороны.
- Если бы я не знал, что ты несмотря на угрозу заключения поперся в Лондон к моей дочери, стер бы тебя в порошок. – Глаза Милославского округлились. Почему вся эта семья знала о его поступках, но никто не говорил Ясении? Или они специально молчали, чтобы девушка не бросилась в огонь снова? – Что, думал я не знаю, как ты умчался? Тебя же выпускать из страны не должны были, когда ты подал заявку через адвоката.
- Я думал, что мне просто повезло.
- Считай это везением. Но ровно в тот день я подписал бумагу, что не имею никаких претензий к тебе, что ты не задействован в деле твоего отца. – Сергей протянул руку к Милославскому, хватая его за шею. -Нужно быть глупым человеком, либо горячо обиженным, чтобы не замечать, как ты, Стас, боролся с собственной болью.
- Вы все знали обо мне, кроме Ясении. Она же не заметила меня, даже столкнувшись.
- Моя дочь – моя самая большая любовь, Стас. У неё мой характер, мои глаза, моё упрямство. Неужели ты правда думаешь, что она не заметила? – Сергей сильнее сжал тыльную сторону шеи Милославского. – Если бы не твои слова в зале суда, не твои поступки после него, я бы на метр не подпустил тебя к ней. Я не слепой, - ты любишь мою дочь, и, к сожалению, лучшего варианта я для неё не могу и желать. Никакие деньги и статус не сровняться с чувствами. Особенно теми, которые прошли огонь, воду и медные трубы.
Сергей отпустил Стаса. Вернулся в исходное положение, сделал глоток своего горького эспрессо. Дима все это время был тенью, - он не проронил ни слова, удивляясь твердости характера Лукоянова. Панов замечал очевидные сходства Ясении и его отца. Он восхищался мужчиной.
- Вы правы, я чертовски люблю вашу дочь. – Стас потер ладонями лицо. – И этот контракт и моё присутствие в ваших жизнях не имеют ничего общего с тем, что произошло пять лет назад. Я просто хочу, чтобы вы знали, Сергей, что от меня никогда не будет никаких подоплек.
- Я знаю, сынок. – Сергей улыбнулся, достал из нагрудного кармана ручку Паркер и размашистым почерком поставил свою подпись. – Поэтому я доверяю тебе не только компанию, но и свою дочь.
Мужчины поднялись, пожали руки, не скрывая улыбок. Лукоянов вышел из стен кафе, завел свой белый внедорожник, как его окликнул Милославский. Дима уже тронулся с парковочного места, помахав на прощание, и Сергей махнул ему рукой, щурясь от яркого солнца. Стас, по-мальчишески, подбежал к отцу возлюбленной, закурил сигарету, и обронил:
- Отца выпускают через месяц.
- УДО? – Хмыкнул Сергей. Потом посчитал в уме его срок и цыкнул языком. – Быстро же летит время. Марина сказала?
- Да, она беспокоится, что он начнёт третировать её. Особенно, когда узнает об Ильдаре.
- Все будет в порядке, парень. – Лукоянов похлопал по плечу Стаса. – Предупрежден, значит, воооужен. Спасибо.
- Вам спасибо. – Он выходные облако дыма.
- За что?
- За то, что поверили.
- Знаешь, Стас, жизнь странная штука. Я никогда бы не подумал, что события давнего прошлого могут лавиной упасть на голову не только тебе, но и твоим детям. Ты не виноват, это точно. Виноват я и Олег.
- Отец одержимый человек. – Зеленые глаза Милославского уставились с прищуром на безоблачное небо. Он вспомнил любимую и улыбнулся мягкой нежной улыбкой. – Когда смотрю на небо, всегда вспоминаю Сеньку. – Прошептал он. Сергей улыбнулся.
- Я тоже. – Лукоянов открыл водительскую дверь, пожимая руку Стасу. – Приглашаю в выходные в ресторан в нашем отеле. Я здесь задержусь на пару месяцев, - скоро будет сдача объекта. – Милославский кивнул. – Марину и Ильдара тоже зови.
- Обязательно.
Расставшись с Лукояновым, Стас продолжал стоять на парковке. Он уже давно сбросил со своих плеч пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке с растегнутой верхней пуговицей. Его сердце билось размеренно, а мысли наконец-таки выстроились в правильную цепочку. Молодой брошенный паренек исчез из тела взрослого мужчины. После разговора с отцом возлюбленной мужчина словно заново родился. Его голоса стала трезвой, а мысли понятны. Стас знал, что нужно было делать дальше, знал, как нужно жить, не зацикливаться на фирме. В его жизни словно появились новые шикарные возможности, полные приятных подарков. И первый подарок, - любимая, второй подарок, - благословение.