- Ясения, соглашайся! – Крикнул в микрофон Дима. – Он нам все нервы вытрепал с этим кольцом! – Зал разразился хохотом. Стас виновато улыбнулся.
Кто-то позади засвистел. Роза вытирала слёзы, ругаясь, что весь макияж пошел коту под хвост. Сергей поглаживал спину жены и горло улыбался будущему зятю. Ясения онемела. Она уже не замечала, как слёзы сказывались по её щекам, стирая макияж. Её сердце грохотало так сильно, но она не слышала взволнованные подбадривая гостей. Стас смотрел на девушку с надеждой, татуировка на её теле жгла до невозможности терпеть боль. Конечно, ответ был очевиден.
- Да, - прошептала она, падая в объятия Милославского. Крепкий долгий поцелуй под громкие аплодисменты прервал громкий радостный крик Панова.
- Она сказала «да»! – Хохотал он. – А теперь давайте, наконец-таки, напьемся от души!
Все рассмеялись. Жизнь наладилась. Стас принял на себя роль главы семьи. Когда пиршество было в самом разгаре, и все перестали обращать внимание на пару, желая им счастливой жизни, Ясения увела главу фирмы в укромный уголок во дворе ресторана. Она накинула на плечи меховую накидку, обняла за пояс возлюбленного и крепко поцеловала.
- Сегодня потрясающий вечер, - сказала она, выдыхая морозный пар.
- Я пытался сделать тебе предложение полгода, - хмыкнул Стас, целуя макушку любимой. – Но мне вечно что-то или кто-то мешал.
- Мне тоже нужно тебе кое-что сказать, - Стас напрягся. Когда девушка говорила эти слова в купе, она обычно улетела на несколько ко недель в командировку.
- Только не говори, что тебе опять надо лететь в Сочи. Маша там что, совсем не справляется?
Ясения рассмеялась. Она нежно поцеловала любимого в щеку.
- Нет, это нечто более важное. – Она отпрянула от возлюбленного, встала перед ним, заглядывая в его глаза и пропадая в них. – Думаю, тебе пора поторопиться с покупкой дома.
- Если тебе не нравится наша квартира, то могла так сразу и сказать. – Нахмурился Стас. – Вот сделаешь девушке предложение руки и сердца, как она тут же начинает качать свои права. – Стас наигранно закатил глаза. – Ох, уж эта эпоха фиминизма.
- Стас! – Смеясь, девушка шлепнула ладошкой по его плечу. – Я беременна. Пятнадцать недель.
- Ты…что? – Он замер. Его глаза быстро моргали, а рот приоткрылся в удивлении.
- Ты скоро станешь папой, дурак. – Девушка ущипнула его за щеку. – Я хотела тебе рассказать ещё две недели назад, но меня прогнали в Нижний. Так что, прости, но первой узнала Рыбакова.
- Господи, - Милославский поднял на руки возлюбленную и закрутил. Громкий звонки смех разносился на фоне музыки. Из распирало от счастья обоих. – Я так сильно люблю тебя, Ясения, - Он горячо поцеловал девушку. Им обоим казалось, что их тела светятся от счастья. Они были запредельно влюбленные, радостные и бесстыдно счастливые.
На проложенной брусчаткой дорожке, которую прятали высокие хвойные деревья, стоял мужчина, наблюдавший за сыном. Он улыбался, слыша каждое слово пары. В его сердце разливалось тепло от нежности и тяжелый груз вины перед сыном. Когда-нибудь настанет день, когда его сын сможет простить отца, сможет принять его и, возможно, впустить в свою жизнь. За пеленой мести Олег так и не заметил, как проказливый мальчишка вырос с статного состоятельного мужчину, у которого уже своя семья. Он нашел любовь, нашел покой. Это обрадовало безутешного отца.
Кто-то коснулся плеча Олега, и мужчина вздрогнул. Развернувшись, он заметил перед собой Марину. Она стояла в длинной черной шубе, на её безымянном пальце правой руки светилось широкое обручальное кольцо. Это было очередным напоминанием ему о своих потерях.