- А ты расскажи, - улыбка тронула её губы, заражая и парня. – Расскажи меня о своих тревогах.
Елисей отвел взгляд. Он молчал, и понурая Ясения думала, что он уже не заговорит. Ветер морозил её нежную кожу, от чего она сильнее спряталась в свой шарф. Она уже открыла рот, чтобы перевести тему, как слова сплошным потом полились из уст Смирнова. Он рассказывал историю Сенечке, но, казалось, что находился далеко от Альп и самой девушки.
- Мне было пятнадцать. Мы гуляли с друзьями, как вся ребятня. Ну, знаешь, устраивали поединки палками, дурачились, мерились силой. В этом не было ничего плохого. Я даже сам не могу уже вспомнить, что стало отправной точкой. Все наши драки всегда были частью игры. – Он стал щелкать костяшками пальцев, нервничая. Ясения протянула руку, кладя свою ладонь на его сложенные в замок ладони. – Мы закончили школу. На выпуском пошли гулять с парнями на набережную. Кто-то из них протащил бутылку водки, и они стали распивать её. Я тоже присоединился к ним. Леха тогда что-то сказал мне, прикалываясь, а меня задело это. Он тогда задел мою мать, я вспылил. Схватил его за грудки и повалил на землю. Дальше все, как в тумане. Очнулся я только с кровавыми руками и содранными коленками. Около меня уже стояли полиция и родители. Оказалось, что я разбил Лехе лицо. Его родители грозились, что посадят меня. Я испугался, испугались мои родители. Они войлоком потащили меня домой, наспех собрали вещи и увезли к бабушке.
- Ты избежал наказания?
- Пока меня не было, родители выплатили круглую сумму родителям Лехи. А моё наказание преследовало меня около года. Бабушка отвезла меня в глушь, где был только один дом. Я провел в гордом одиночестве столько времени, что и не сосчитать. Я даже начал привыкать быть в одиночестве.
Ясения слушала рассказ и не шевелилась. Дыхание Елисея стало порывистым, словно это была такая жгучая боль, что ему не хватало воздуха. Она повернула его голову в свою сторону, встречаясь с диким отрешенным взглядом парня. Смирнов страдал неконтролируемой агрессией. Он поделился с ней этой болью, и Сенечка оценила это. Она сдала руку в кулак и приложила к сердце, словно ловя его тайну и пряча в душе.
- То, что произошло с тобой, - ужасно. И я рада, что ты смог с этим справится.
- Я не справился. – Признался Елисей. – Я не смог справится, потому что до сих пор чувствую прилив гнева от безобидных шуток и поступков. Я до сих пор злюсь, но превращаю теперь в сарказм.
- Это и значит, что ты держишь свою агрессию в узде. – Её ладонь нежно гладила небритую щеку парня, чувствуя, как её разрывает изнутри от любви к нему. – Ты – сильный, умный. Ты все сможешь.
- Я люблю тебя. – Сказал Елисей, заставляя Ясению вздрогнуть. Она слышала от него эти слова по телефону, но в такой интимный момент, его брошенная фраза вызывала сильный трепет. Она опустила ладонь, перевела взгляд на горы, чувствуя, как стало саднить горло.
- Елисей, - теперь настала очередь заламывать руки Ясении. Ее лицо было бесстрастным, только голубые глаза сливались с закатом Альп. – Ты даришь мне свободу. Не знаю, как выразить правильно свои чувства.
- Ты можешь их сложить в три простых слова. -Парень поднялся, помогая встать Ясении. Она вложила свою ладонь в его и тут же очутилась на ногах.
- Я знаю. Просто…
- Сенечка, - Парень поправил шапку на голове девушки, целуя её в лоб. – Ты обещала мне написать письмо. Помнишь?
- Конечно.
- Добавь туда ещё одно важное предложение, и повтор его столько, сколько считаешь нужным.
- Отец не прав, - утыкаясь в грудь Елисея, пробормотала девушка. – Мы не из разных миров. Мы – единственная правильная вещь, которая происходила со мной.
- Мне так нравится слушать из твоих уст «мы». – Его широкая ласковая улыбка успокоила Сенечку.
Он гладил свою возлюбленную по волосам, слыша в голове голос Сергея Лукоянова и его грозное предостережение: «Вы настолько разные, что встретившись на улице, прошли бы мимо друг друга. Сейчас вы молоды, импульсивны и не осознаете этого. Но поверь мне, мальчик, пройдёт несколько лет, и ты поймёшь эту мудрость. Ясения – ласточка, ты – ворон. А утонченные белые птицы никогда не будут с чёрными приземленными птицами». Её отец был прав, - чернота вокруг Елисея была ему другом. Он много скрывал от родителей, сестры и Сенечки. Они были разными поля ягодами, но его тяга к этой хрупкой ласточке была такой сильной, что никакие ястребы не разрушат их любовь.