- Может, перенесем на другой день? – Предложил Елисей, идя против своих желаний. Он боялся, что у них будут неприятности.
- Смеешься? – Ногами она лишь сильнее прижала возбужденное тело парня к себе.
- Боюсь разбудить весь дом, - признался Елисей, снова прикасаясь теплыми губами к её обнаженной шее и ключицам.
- Я буду тихой, - пообещала девушка, изворачиваясь от желания от парнем, словно была змеей на раскаленной плите. Она подняла его горячую голову, коснулась своими пересохшими губами его губ, - я люблю тебя.
Этого хватило, чтобы Елисей окончательно рассыпался. Его действия были нежными, но настойчивыми. Его тело дрожало от любви, а руки не оставили ни одного сантиметра на бархатной коже. Это была пара влюбленных, вспыхнувших, словно спички. Он их страсти, казалось, весь дом озарился светом, а луна, засмущавшись, ушла на покой. Они горели, сгорали, умирали и восставали из пепла. Папа фениксов, - первые друг у друга возлюбленные. Счастье так скоротечно, время беспощадно, но сейчас это мгновение казалось для них вечностью.
Их переплетенные ноги торчали из одеяла, ровное дыхание согревало едва успевшую остыть кожу. Они забыли о том, где находятся, кто рядом и чем может обернуться их поступок. Им было все равно.
- Все хорошо? – Прощептал Елисей, гладя шелковистые локоны, упавшие ему на грудь.
- Все прекрасно, - отозвалась Ясения, целуя шею парня. Тот довольно замурлыкал. – А ты?
- Лучше, чем сейчас, мне никогда не было. – Произнес Елисей.
Утро заявляло свои права. Сон все-таки сморил молодых людей, и они, обнявшись, нежились на смятой постели, пока брызги холодной воды на остудили пыл и воспоминания минувшей ноги.
Глава 14
Лиза стояла с широко распахнутыми глазами и пустым кувшином в руках. Её грудь быстро опускалась и поднималась, щеки раскраснелись от злости. Елисей оклемался первым, он бросил взгляд на окна, в которых все ещё было темно, потом на часы, в которых цифры показывали, что нет ещё и пяти утра.
- Что ты творишь? – прошипел брат, запахиваясь, пытаясь скрыть свое обнаженное тело.
- Что я творю? – Вторила сестра, показывая пальцем на постель. Ясения спряталась за спину парня, стыдясь своей наготы перед подругой. Смущение и стыд заслонили ей разум, от чего она зажмурилась, плотно поджав губы, словно это могло спасти её от нравоучений. – Хорошо, что я проснулась раньше, чем Роза!
- Лиз, прости нас. – Виноватый взгляд показался из-за плеча брата. – Как то само все…
- Я даже слушать ничего не хочу! – Выставила ладонь вперед Лиза. – Жду тебя за дверью. Если Роза узнает, что сегодня произошло здесь, она прикончит нас всех. А тебя, - сестра показала пальцем на брата, - в первую очередь.
Когда дверь за Лизой закрылась, Елисей обернулся к обнаженной Сенечке, которая ещё хранила на себе запах и следы от поцелуев на теле. Он наградил её ласковым взглядом, нежно поцеловал в губы, ближе притягивая к себе.
- Доброе утро, расхитительница моих сладких снов.
- Доброе утро.
Смущение раскрасили её щеки румянцем. Она все ещё прикрывалась одеялом, несмотря на недавние события. Елисею показалось это милым, он не стал стягивать с её одеяло. Он поднялся с кровати, натянул на себя трусы под пристальным взглядом девушки. Одарив её лукавой улыбкой, молодой человек одел её, снова поцеловал, а после открыл дверь комнаты. Разъяренная Лиза прислонилась к стене рядом с дверью, метая взглядом всевозможные проклятия. Она махнула головой, и девушки на цыпочках прошли в комнату сестры Елисея.
- Лиз, - позвала Сенечка подругу. – Лиз, прости.
- Замолчи и ложись в кровать. Поспи, итак всю ночь глаз не сомкнула.
Она была не зла, девушка была обеспокоена. Оставшись наедине с подругой, Лиза оглядела счастливую Ясению с ног до головы, замечая на ключицах отметины от жарких поцелуев. Её губы изогнулись в улыбке.
- Вот же кролики.
- Лиза, - простонала Сенечка, кладя голову на подушку.
- Вы что, всю ночь развлекались?
- Лиза, - повторила в той же манере бедолага. – Молчи. Я сейчас со стыда сгорю.
- Ночью горела от любви, а утром от стыда, - Подруга плюхнулась на кровать рядом с Лукояновой. – В этом вся ты, Сенька.