- А вечером мы с тобой из снова перемешивали, как надо нам. Помню.
Отец повесил последнюю гирлянду в гостиной и слез со стремянки. Сенечка же во всю украшала елку стеклянными шариками, которые когда-то коллекционировала Роза. Она была так увлечена процессом, что вздрогнула, испугавшись, когда яркая золотая мишура упала ей на голову. Она обмотала её вокруг шеи, то же самое проделала и с отцом.
Впервые за долгое время между ними не было стены непонимания, не было давления. Они смеялись, шутили, озорничали друг над другом. Отец снова стал для её тем самым папой, которого она любила в детстве. Он даже попытался её поднять, когда Сенечка не смогла достать до верхней ветки, по почувствовав, что дочка уже не такая пушинка, как раньше, осторожно опустил её на пол, виновато улыбнувшись.
Роясь в коробке с украшениями, Ясения заметила один шарик. Стеклянный шар размером с её ладонь был покрыт серебром, и на нём небрежно нарисованы три человека. Она помнила этот шарик, - маленькая Сенечка разрисовала дорогущую новогоднюю игрушку, когда ей было не больше трех лет. Гошка тогда ещё не родился, - Роза только на Рождество узнала о беременности.
- Может уже пора дорисовать здесь мелкого?
- Поищи ещё, твои длинные ручки дотянулись не только до этого шарика. На следующий год ты разрисовала ещё один.
- Да нету здесь. – Рыская в коробке, бормотала девушка. – А нет, есть! Вот он!
Эта игрушка была такой же большой, как и предыдущая. Но на ней уже было четыре человека. Ясения, родители и сверток на руках у мамы, - Гошка. Девушка повесила его в центр елки и довольно улыбнулась.
- Вот. Так-то лучше. – Она засмеялась. – Пап, а ты заметил, что брат ничуть не изменился?
- Очень смешно.
Оказывается Гоша проснулся и уже минут пять наблюдал за веселыми отцом и дочерью. Он уже был в том возрасте, когда ревновать родителя и сестру было бы глупостью, но его настроение всегда портилось, когда воцарялся идеальный баланс между Сергеем и Ясенией. Вот и сейчас он насупился и наблюдал за родными.
- Разве нет? – Сенечка взяла под руку брата и показала на коряво разрисованный шарик. – Как был мелким, так и остался.
- Ты ниже меня ростом, - сверху вниз посмотрел на сестру Гоша.
- Раз ты такой высокий, то держи звезду. Внеси свой вклад.
Отец отдал большую звезду сыну, а сам плюхнулся на диван, пыхтя от усталости. Годы брали свое, Сергей Лукоянов уже не был в той прекрасной форме, в какой находился раньше.
- Ты маму не видел? – Спросила Сенечка брата. Тот нахмурился.
- Нет. А что?
- С утра нет дома. На телефон не отвечает.
- Странно. – Пробубнил он. – Может по магазинам ходит и не слышит.
- Вот и я так подумала. Папа беспокоится.
- Раз мы все нарядили, - Сергей хлопнул в ладоши, - предлагаю заказать какой-нибудь вредной еды и наесться до отвала.
- Я только за. – Ответила Сенечка.
Гоша был в скверном настроении. Помимо неудачи с поездкой в Париж, он увидел рыдающую мать, к которой не решился подойти ночью, а на утро просто исчезла из дома. Его раздражала веселость Сенечки и её сговорчивость с отцом. Последние дни они что и делали, как только ругались.
- Я пойду позанимаюсь, - ответил он. – Оставьте мне картошки.
- Зануда, - бросила в след брату Сенечка, усаживаясь рядом с отцом.
Время было около трех, когда хлопнула входная дверь. Роза бросила бумажные пакеты на пол, раздеваясь. Из комнаты вышел Гоша, оглядел мать и спустился к ней. Он молча обнял женщину, просто потому что чувствовал, что ей этого было нужно. Роза оторопела, обняла в ответ сына, чувствуя исходящую от него силу.
- Сынок? – осторожно спросила женщина. – Что такое?
- Соскучился просто, - уткнулся в плечо матери проговорил Гоша. – Отец с Сенькой объелись бургеров и теперь сопят на диване.
- А я купила китайской лапши по дороге домой, - вздохнула мама. – Думала, посидим все вместе.
- Я с тобой поем. Не оставлю же я свою маму. – Теплые губы матери коснулись щеки сына, она одарила его благодарной улыбкой и передала пакеты.