- Умудрился подраться с каким-то пациентом из соседней палаты. – Он закатил глаза, а Сенечка сощурилась. Почему ей казалось, что Олег что-то не договаривал? – Теперь помимо одной заразы, у него разукрашено все лицо. Прелесть.
- Он молодой парень, - пожал плечами отец. Потом посмотрел на дочку и чуть подтолкнул её к палате Стаса. – Иди проведай его, а мы пока поговорим.
- Может, вместе зайдем? – Прошептала Сенечка, выразительно глядя на Сергей, тот лишь хищно улыбнулся, подталкивая к двери. – Хорошо.
Она зашла в палату, в которой источником света служил торшер около койки. Большое окно выходило на шумный город. Стены были выкрашены в цвет морской волны, мебель была белой, в отличие от лица Стаса. Когда она перевела свой взгляд на него, изо рта вырвался тихий вскрик. Она зажала рот рукой, напрочь забывая о том, что терпеть его не могла.
Глава 16
У Стаса от природы красивое лицо, но сейчас оно было похоже на фарш. Его глаз заплыл, на скуле и подбородке виднелись следы от кулаков. Его здоровый глаз наблюдал за оцепеневшей Сенечкой. Разбитые в кровь губы скривились, и из нижней губы просочилась струйка крови. Ужасное зрелище.
- Ты что-то хотела? – хриплым голосом спросил Стас, руки которого покоились по обе стороны от тела. Ясения все ещё в ужасе разглядывала его. – Эй!
- Я хотела спросить как ты, но сама вижу, что паршиво.
- Если будешь стоять у двери, мне придется научиться читать по губам, - хмыкнул он, скривившись. – Я ни черта не слышу тебя.
Ясения нерешительными шагами приближалась к избитому Милославскому. Жалость снова проснулась в её сердце, и она даже протянула руку к его лицу, но Стас отдернул её.
- Даже не думай.
- Что с тобой произошло? – Спросила она, коршуном нависая над парнем. Безразличный взгляд Стаса скользнул по девушке.
- Отец разве не сказал?
- Сказал, что ты подрался. – Ответила она, хмурившись. – Теперь хочу услышать от тебя.
- С чего такая настойчивость, мать Тереза? Мы с тобой даже не друзья.
- У меня есть свои предположения. – она все ещё настойчиво продавливала матрас койки, разглядывая его избитое лицо.
- Что мне до твоих предположений? – Улыбка появилась на его лице, но тут же пропала. За спиной Ясении хлопнула дверь, она обернулась, но никого не увидела.
- Это отец тебя избил? – Прямо спросила Сенечка, ожидая агрессию в ответ, но Стас лишь громко расхохотался.
- Папа? – Он снова залился смехом, а потом закашлился. Сенечке пришлось отойти от него, чтобы налить ему стакан воды. – Я – единственный ребенок в семье, Ясения. Зачем родителям меня избивать?
- Это ты мне скажи. – Она пожала плечами, убирая стакан на прикроватную тумбу. – Мы слышали, как вы ругались в номере, на следующий день тебе стало плохо. Мама сказала, что тебя с отправлением положили в больницу, но ты лежишь в травматологии.
- Я подрался, поэтому я в травматологии. – Грубо ответил Стас. – Я ценю твое волнение. Спасибо, что навестила, но тебе пора.
- Ты меня прогоняешь? – Девушка выручила свои голубые глаза на лежащего на койке парня. Его же пронзительный взгляд зеленых глаз был готов сжечь Сенечку дотла.
- Время приема посетителей закончено, - сухо отозвался он, отворачиваясь к окну. – Мне охота спать.
- Что ж, теперь я уверена, что что-то здесь не чисто.
- Не лезь не с свое дело, мать Тереза.
Она вскинула голову, встречаюсь взглядом с непроницаемой маской Стаса. Вместо гневной тирады, девушка улыбнулась. Она попала в яблочко. Да, Милославский злился. Он видел жалость в глазах Сенечки, видел её упорные попытки достучатся до правды. Стас не хотел раскрывать ей эту часть своей жизни, даже после того, как она стала свидетелем его ужасного состояния. Что-то останавливало парня. Он не хотел, чтобы яркие голубые глаза потухли от переживаний.
«Будто бы ей есть до тебя дети», - ругал себя Стас, глядя в её глаза и утопая. Он в очередной раз тонул в бездонном взгляде Ясении.
- Иначе что?
- Ничего, - усталый голос сопровождался тяжелым вздохом. – Уходи.
- Стас… - Она хотела его ещё спросить о ране на солнечном сплетении, но тот лишь, пересилив себя, резко вскинул руку, заставляя умолкнуть.
Она вышла из палаты, встречаясь с улыбающимися отцами. Папа как-то слишком довольно взглянул на раздосадованное лицо Сенечки. Мужчины снова пожали руки, попрощались, и семья Лукояновых вышла из стен больницы.