- А твой отец?
- Мне уже будет все равно на него. – Честно признался Стас. – Может, спустя два года ты сама захочешь поехать со мной.
- Мне не нравиться, к чему ты клонишь. Если ты не забыл, у меня есть парень.
- Твой драгоценный Елисей. – Стас закатил глаза. – Как я могу о нем забыть? Я тебе же не руку и сердце предлагаю. Я просто хочу, что бы перестала метать в меня молниями при каждом удобном для тебя моменте.
- Как будто я это первая начала, - фыркнула Ясения. Она начинала злиться. – Смею напомнить, это ты мне прохода не давал. И не самым приятным образом.
- Признаю, я тот еще подонок! – Он примирительно поднял ладони вверх. – Я прошу тебя за это прощения.
- У тебя, случайно, не сотрясение?
- Случайно нет, - Стас снова улыбнулся.
Ясения лишь растерянно моргала глазами. Она смотрела на красивое, но искалеченное отцом лицо парня и видела не мерзкого типа, который вызывал в ней лишь рвотный рефлекс, а другого…Она видела уставшего от борьбы и истязаний мальчика. Мальчика, который ищет поддержки там, где ему навряд ли будет помогут. Сердце сжалось.
- Хорошо. – Ответила она. – Хорошо, давай попробуем подружиться.
- Спасибо. – Стас хотел обнять девушку, но она отшатнулась. Его руки камнем рухнули на матрас. – Это и была моя просьба.
Станислав Милославкий знал, что Ясения девушка с большим сердцем. Она не смогла бы ему отказать. Несмотря на свою слабость к ней, и совсем неподходящий момент, ведь ее отец сейчас в реанимации, он все-таки решился сделать шаг к ней навстречу. Отец будет доволен, Стас будет ближе к Сенечке, и, возможно, ему удастся убрать с дороги Елисея, который до хруста костей раздражал Милославского.
Они еще какое-то время поговорили. Стас спрашивал, Ясения отвечала. Ему хотелось узнать ее, понять природу девушки. Сенечка охотно отвечала на его вопросы, временами сама перенимала инициативу на себя. Милославский оказался приятным собеседником без масок лицемерия и высокомерия. Он даже несколько раз знатно рассмешил девушку. Она снова забыла о трезвонящем телефоне в ее сумке, а опомнилась лишь тогда, когда вышла из дверей больницы.
Гошка стоял на парковке возле такси. Он хмурился и ругался не самыми приятными словами. Когда же в его поле зрения появилась Лукоянова, брат закатил глаза.
- Где тебя носило? – Рявкнул он. – Я три раза уговаривал водителя не отменять поездку!
- Разговаривала со Стасом, - честно ответила Ясения.
- О чем можно так долго говорить с этим придурком?
- Дома поговорим, хорошо?
Брат кивнул, и ребята сели в машину. Водитель одарил гневным взглядом молодых людей спешно завел мотор и тронулся с места. Всю дорогу он гневно пыхтел, словно вот-вот и из его ноздрей пойдет пар. До дома они добрались быстро. Стоило им только переступить порог, как в нос ударился противный запах лекарств. Сенечка вздрогнула, отгоняя от себя страшные воспоминания утра.
Она прошла к себе в комнату, так и не поговорив с братом. Ей хотелось смыть этот ужасный день со своего тела. Она вошла в душ, включила горячую воду и встала под струи. Ужасное утро, ужасный день, ужасный вечер. Она хотела закрыть глаза, а открыв их, понять, что это был просто страшный сон.
Выйдя из ванной, девушка села на свою кровать, посмотрела на инициалы, которыми она обозначила Стаса. «С.М.», - Стас Милославский. Ясения хотела изменить на какое-нибудь шутливое, но передумала. Сексуальный мерзавец тоже подходил к нему. Потом девушка набрала номер Елисея. Тот поднял трубку с первого же гудка, словно ждал ее звонка. Она даже не успела слово произнести, как гневное пыхтение с потоком не самых приятных слов полились в ее уши. Елисей буквально кричал в трубку, что переживал, что звонил целый день, но его мадам белоручка не соизволила ответить. На глазах Сенечки появились слёзы. Она желала в конце такого тяжелого и мучительного дня рассказать любимому с осовей боли, но вместо этого слушала лишь ревностные тирады. Елисей был не в себе. Он обвинял девушку в том, о чем она даже не думала. В измене. Со Стасом. Каким-то образом до него дошли слухи, что Ясения навещала парня в больнице. Как? Непонятно. Но это больно его ранило. Так больно, что он ещё больше обезумел. Он говорил много, даже местами перегибал палку. Закончилось все тем, что Ясения послала его величество в далекие страны и завершила звонок.