- Немного, - уклончиво ответила она, выходя из машины. Достав с заднего сидения сумку с вещами, она закрыла авто. – Мой парень – псих.
Брат хохотнул.
- Прямо как название фильма.
- И не говори.
Ребят в холле встретила мама. Она ругалась с каким-то врачом. Ребята переглянулись.
- У вас не еда, а отрава! – Вопила женщина. Врач лишь молча выслушивал мать, временами пытаясь вставит свое слово, но было бесполезно.
- Мама! – Крикнули дети, и Роза тут же перевела свое внимание на них. Она в миг сократила расстояние между ними. И теперь эта бестия набросилась на детей.
- Где вас носило? Отец несколько часов лежит в этой ужасной одежде! Еду привезли? – Ребята кивнули, все еще обеспокоенно переглядываясь. – Ну слава богу!
- Мам, по-моему, тебе надо отдохнуть, - сказала Сенечка. Глаза матери округлились. Волосы были растрепанная, и женщина походила сейчас на разъяренную медузу Горгону. – Ладно-ладно! Молчу.
Дети зашли в палату, где лежал на двуспальной койке отец. Его взгляд был тусклым и направленным в окно. Он наблюдал за летающими голубями за окном и совсем не замечал вошедших Ясения и Георгия.
- Папочка!
Сенечка бросила сумку на пол и подбежала к отцу. Она залезла к нему на кровать, крепко обнимая улыбающегося отца. Следом за детьми зашла и Роза Михайловна. Заметив, что ее старшая дочь по-хозяйски развалилась на кровати отца, она нахмурилась.
- Ясения, живо слезла с койки!
- Оставь дочь в покое, - грубо отозвался отец, и мать тут же умолкла. Дети снова переглянулись, почувствовал напряжение между ними. – Как ты, милая? – Отец погладил рукой волосы дочки. Потом посмотрел на сына и похлопал по свободному месту на кровати. – Иди сюда, сын.
Гоша сел рядом с отцом. Его взгляд все еще метался между родителями, а Сенечка же уже во всю прижималась к отцу, чувствуя облегчение.
- Как ты, пап? – Причитала она. – Я так переживала! Сегодня новый год, а ты тут… - На ее глаза снова стали наворачиваться слезы.
- Она так переживала, что согласилась перенять твои дела, - хохотнул брат.
- Правда? – Ухмыльнулся отец. – Что еще ты пообещала?
- А что должна была пообещать?
- И продала душу дьяволу, - снова внес свою лепту Гошка, за что получил звонкий шлепок по руке. – Видишь, бесы в ней во всю тусуются.
- Георгий, - по-доброму предостерег сына Сергей. – Ты уже загнул.
- Сереж, тебе надо переодеться, - сказала мама, но отец даже не посмотрел на нее. – Сереж…
- Выйди и дай мне побыть с детьми, - снова небрежно отозвался он. Мать вздрогнула, кивнула и вышла из палаты. Гошка извинился перед папой и вышел в след за матерью.
Ясения осталась наедине с Сергеем. Папа выглядел уставшим, горящие глаза потухли, и поначалу Сенечка ссылалась на приступ, но в них было столько боли, что она поняла: приступ был только стечением обстоятельств. У родителей явно случился конфликт. Она никогда не видела такого разбитого отца.
- Можно спросить?
- Ты же знаешь, милая, что тебе можно все. – Он снова ласковым взглядом одарил дочь.
- Что произошло между вами? И не говори, что все в порядке. Твой взгляд изменился.
Папа снова отвернулся к окну. Он долго всматривался в бетонную стену напротив. Его грудь тяжело вздымалась, и даже показалось, что по его мужественному лицу прокатилась слеза.
- Бывают даже самые близкие люди предают, - произнес он. – Это дело только меня и мамы, дочка.
- Что значит предают? – Неприятные мысли закрались в ее разум. Она зажмурилась, боясь услышать неприятные вещи о ее разумной маме.
- Твоя мама мне изменила. – С болью ответил он, сжимая руку в кулак.
- Нет, - она замотала головой, чувствуя, как слезы подбираются все выше, наровясь вырваться наружу. Грудь жгло только об одной этой неприятной мысли. – Это какая-то ошибка.
- Твоя мама сама в этом призналась.