Слезы все-таки потекли из глаз девушки. Она смотрела на отца широко распахнутыми глазами, как рыба на суше ловя воздух.
- Что теперь будет? – Прошептала она.
- Не знаю, милая. – Признался отец. – Я ничего не знаю. Я и рассказывать тебе не хотел, но ты уже взрослая, и сама заметила наши отношения.
- Это не год, а наказание какое-то, - она закрыла лицо руками. Ей было так больно, словно мама оступилась и предала не только отца, но и ее саму.
- Сенечка, не говори об этом никому. Пусть все думают, что ты не знаешь. И тем более прошу, чтобы Гошка не узнал. Он не переживет.
- Не скажу. – Пальцы отца стирали слезы с щек дочери, и от этого вида ему самому хотелось разрыдаться. – Когда это произошло?
- В Альпах. – Честно ответил отец.
- Господи, - она прислонилась лбом к груди отца. – Пап, прости меня.
Пазл складывался. Мама, которая весело хохотала, охмелев от вина, над шутками Роберта. Потом ее странное поведение на утро, слезы по приезду. Именно из-за этого она не спохватилась дочь в ту прекрасную ночь с Елисеем, хотя сейчас эта ночь казалась ей грязной. Она сама себе казалась грязной.
- Если бы я не привела в дом Елисея и его семью, если бы мы не пошли к ним в гости…Это я во всем виновата. И из-за меня ты попал в больницу.
- Ты не виновата, милая. Каждый сам должен отвечать за свои поступки. Я не могу сейчас простить мать. Ты же знаешь, как сильно я ее люблю.
- И все это происходит прямо под новый год. – Прошептала Ясения. – В семейный праздник.
- Прости, дочка. Не надо было мне тебе рассказывать.
- Нет, ты правильно сделал, что рассказал.
В палату зашел Гошка. Он оглядел отца и сестру с ног до головы. Взяв сумку с пола, он подошел к ним и достал оттуда котейнеры с едой.
- Не знаю, как вы, - сказал он, - но я жутко голоден.
- Это еда для папы, а не для тебя, обжора. – Девушка выхватила контейнер из его рук. – Здесь овощи на пару и курица. Не айс, конечно, но все же лучше, чем еда в больнице.
- Тебя отпустят сегодня?
- Боюсь, что нет. Мне нужно пройти курс реабилитации, - ответил отец на вопрос сына. Его все те же потухшие глаза смотрели на младшего ребенка, а губы изогнулись в грустной улыбке.
- Тогда новый год мы встретим здесь! – Оживилась Сенечка. – Можем даже Стаса пригласить, он тоже все еще тут.
- Отлично, - кивнул Гошка.
- Новый год наступит завтра. Может, я еще уговорю врача отпустить меня. – Хохотнул отец. Его успокоила оживленность детей.
- Ну уж нет! – Сенечка вскочила с койки, осматривая палату. – Мы поставим елку, украсим палату и принесем много еды!
- Дочка! – Рассмеялся Сергей. – Не сходи с ума.
- Нет! Новый год отмечаем вместе!
Она не могла оставить разбитого отца в одиночестве. Гошка лишь поддержал сестру. Они еще много поговорили, по привычки подкалывая друг друга, а после дети уехали в гипермаркет за новогодними игрушками и елкой. По дороге она позвонила Альбине и бабушке. Женщины радушно согласились принять участие в данном мероприятии. Только мама оставалась все такой же молчаливой, как после последней стычки с отцом.
Ясения бросала косые взгляды на сидящую позади нее женщину и чувствовала тихую ярость. Ей хотелось высказать ей все, что она думала. Что женщина оказалась безответственной, что срывала всех собак на детей лишь из-за собственной слабости, что она поставила под удар не только свои отношения, но и отношения всей семьи. А еще она, возможно, разрушила ее отношения с Елисеем.
Как назло, Елисей снова позвонил ей. Гошка нахмурился, бросая взгляд на экран телефона.
- Подними уже трубку. Не изводи парня.
- Не я первая начала, - противилась Сенечка, но все же ответила на звонок.
- Давай поговорим, - без приветствий начал говорить Елисей. В его голосе слышалась паника. – Я с ума схожу.
- Я за рулем, - сухо ответила, чувствуя предательский удар сердца.
- Прошу, позвони, как освободишься. Я больше так не могу.
- Хорошо, - она повесила трубку.
Сидящая на заднем сидении Роза внимательно наблюдала за дочерью через зеркало заднего вида. Когда девушка небрежно просила телефон на свое сидение, она подала голос. Ясения вздрогнула, встретившись взглядом с матерью.