Часы показывали около десяти вечера, когда вся семья уселась за стол. В животе домочадцев урчало, ведь никто почти ничего не ел с самого утра. Ближе к одиннадцати к ним присоединился и Стас. Он больше не хромал, синяки почти спали с его лица. Парень оделся в костюм, словно пришел на свой выпускной. Ясения же тоже нарядилась перед тем, как сесть за стол. На ней было нежно-голубое платье с юбкой-пачкой. Цвет платья подчеркивал яркость глаз девушки, а волосы только подчеркивали образ солнечного пляжа на берегу моря.
Они смеялись, поздравляли друг друга. Сергей рассказывал байки из своей молодости, Гошка подшучивал над отцом, бабушка временами хмурилась, а Стас смущался. Ясения впервые увидела в нём такую эмоцию. По-началу парню было не по себе в тёплом семейном кругу Лукояновых. Они были полной противоположностью семьи Милославских. Открытые, громкие и честные.
Когда куранты пробили полностью все дружно наполнили свои бумажные стаканы детским шампанским. Стас, отпив немного громко рассмеялся, на что Сергей лишь пожал плечами, тоже сожалея, что ему не позволили испить натуральный продукт.
- В знак солидарности, мы все решили пить только детское шампанское, - пояснила парню Антонина Анатольевна.
Она расспрашивала Стаса об учебе, жизни за границей, родителей. Когда разговор зашел об Олеге, Стасу явно стало некомфортно. Он бросил взгляд на Сенечку, которая в этот момент тоже напряглась. Она отложила вилку и встретилась с ним взглядом.
- Я тут нашел одно место, - произнёс он шепотом, пока Сергей громко рассказывал историю об Олеге. – Хочешь покажу?
- И не слушать байки про твоего отца? – Хмыкнула Ясения. – Не знаю, как я могу уйти с самого интересного?
- Если не пойдешь, то пожалеешь, – Он улыбался, но его глаза умоляюще смотрели на девушку.
- Так и быть, - она наигранно вздохнула, вытирая губы салфеткой.
Ребята вышли в коридор больницы. Стас улыбнулся и повел её на первый этаж.
- Ты собрался выйти из больницы? Тебя не выпустят!
- С начала мы заберем твои вещи в гардеробе, иначе ты замерзнешь.
- Что ты задумал? – Прищурилась Сенечка, покорно семеня за Стасом.
- Увидишь.
Они забрали пуховик Ясении, подошли с спящей сном младенца консьержке. Одним ловким движением Милославскому удалось стащить ключи со стены и не разбудить старушку. Он игриво подмигнул удивленной девушке, взял её за руку, словно так было нужно и повел к лифтам. Ясения почувствовала, как ей было легко рядом с ним. Она не притворялась, открыто хохотала. Ей даже была приятна такая близость, ощущение его тёплой ладони на своей. Милославский впервые внушал ей умитворерие и безопасность.
- А тебе разве не нужна куртка? – Тихо спросила она, пытаясь вырвать свою руку из его мертвой хватки. Стас пожал плечами.
- Я привыкший.
Они оказались на последнем этаже больницы. Он огляделся вокруг, и убедившись, что в коридорах тихо, ведь был Новый год и все благополучно его отмечали, парень повел девушку к лестнице, ведущей на крышу.
Оказавшись на крыше больницы Ясения несколько раз моргнула, словно пытаясь убедить себя, что она не спит. Стас откуда-то притащил небольшой столик, где стояла бутылка настоящего шампанского и два бокала. Рядом лежала припорошенная снегом коробка конфет. А вид, который открывался с высоты пятого этажа был неимоверно красивым. Вокруг играла новогодняя музыка, по левую руку от неё виднелось слияние двух рек, а по правую мосты и множество огней, сливающихся в одну длинную желтую полосу. Ясения ещё несколько раз покрутилась вокруг своей оси, пытаясь запомнить момент.
- Очень красиво, - призналась она и улыбнулась. Второй раз на её лице появлялась искренняя улыбка в благодарность Стасу.
- Я рад. – Стас открыл бутылку шампанского, разлил по бокалам и передал один бокал Сенечке. – С Новым годом, принцесса. Пусть этот год станет для тебя особенным!
- С Новым годом, наглец, - они чокнулись бокалами и посмотрели на реку. – Я хочу сделать фото, подставишь свой бокал?
- Конечно.
Они сфотографировали реку и два наполненных бокала. Она испытывала радость и покой. Где-то поблизости начали запускать фейерверки. И с крыши больницы эти залпы казались такими близкими и большими, что Сенечка снова на радостях потянулась за телефоном. Она снимала салют, а Стас фотографировал Сенечку.