- Что ты хочешь мне сказать?
- Сегодня туда поселили на долгое восстановление одного парня. Он странно себя вел. Я была как раз у неё в кабинете, и когда они регистрировались на стойке, увидела их.
- Господи, Слава! – Вспылила Ясения, схватив сумку. – Говори конкретнее!
- Твой Смирнов попал туда, вот что! – С той же интонацией произнесла Слава и поднялась. Она хотела уйти, но Сенечка ей не позволила.
- Прости, что накричала. В какой он больнице?
- На Невзорова, - ответила она и ушла.
О дальнейших парах можно было забыть. Сенечка плюхнулась в свою машину, завела мотор и помчалась на нужную улицу. Она находилась относительно недалеко, - не нужно было спускаться по мосту в нижнюю часть города, которую она знала плохо. По приезду, девушка ворвалась с ветром в центр, обрушившись на растерянного администратора с вопросами.
- У вас должен быть Елисей Дмитриевич Смирнов, - четко проговорила она.
- Да.
- Можно к нему?
- Он сейчас на анализах, - ответила девушка. Потом она прищурилась, - а вы ему кто?
- Сестра. – Машинально ответила Ясения, поминая, что никого с улицы они пропускать не будут.
- Сестра была с ним сегодня, вы на неё совсем не похожи.
- Я приемная! – Чувствуя, как сдают нервы повысила голос Сенечка. Администратор нахмурилась, но, кажется, поверила.
- Подождите здесь, как он освободится, пригласим.
Минуты длились бесконечно долго. Стены реабилитационного центра были разукрашены в разные цвета от зеленого, как глаза Станислава. До розового, как те пони, которых рисуют в детских мультиках. Она тое дело смотрела на настенные часы и чертыхалась. Двенадцать пятнадцать, двенадцать тридцать, двенадцать сорок пять…Терпение все больше входило из ее разума, а злость и беспокойство приходило ему на смену. Она начала нервно топить ногой, стучать пальцами по подлокотнику.
- У вас это семейное? – Выпалила администратор. – Твой брат так же сидел в коридоре.
- Может, потому что здесь все такие медленные? Я почти час сижу тут!
Ответить мне женщина не успела. Из соседнего кабинета, на двери которого огромные буквами было написано «процедурная», вышел уставший Елисей. Девушка тут же обратила внимание на его руки, - костяшки были сбиты. Что же произошло?
- Сенечка?
Ясения вскочила со скамьи и бросила в объятия своему лжебрату. Парень обхватил её, чуть приподняв.
- Ваша сестра здесь уже на уши подняла всех, - пожаловалась ему администратор. Елисей ухмыльнулся. – Вторая ваша сестра спокойнее будет.
- Она такая. – Пожал плечами Елисей.
Ребята продолжили путь по коридору. Его палата была одиночной, что удивило девушку. Чтобы в неё попасть, необходим была ключ карта, точно такая же, как в отелях Лукояновых. Открыв дверь, парень пропустил девушку со смешком.
- Проходи, сестренка.
- Ой, не смейся.
Стоило только двери палату захлопнуться, как Ясения разъяренной бестией накинулась на парня. С начала она влепила ему звонкую пощёчину, что он заслужил. Потом заставила его рассказать обо всем. Начиная от подбитый костяшек пальцев, заканчивая его местонахождением.
- После нашей ссоры все пошло кувырком, - произнёс он. – Ты для меня была лекарством, и когда попросила паузу, я сошел с ума. С начала бил тарелки в доме, потом тратил свою агрессию на то, чтобы колоть дрова. Родители уже тогда забеспокоились. Лизка пыталась объяснить мне, что мы не расстались, но я вбил себе в голову, что ты меня все-таки бросила. Ты ещё тогда сказала, что это не твои проблемы, и я понял одну вещь, - моя агрессия вредит всем. Я пытался себя контролировать. Честно, - Елисей поднял свои карие глаза на Сенечку, ища в них поддержку. Но, очевидно, не нашел, потому что его взгляд снова устремился в пол. – Потом мы прилетели обратно домой. Стоило нам только выйти из аэропорта, как меня толкнул какой-то парень. Я сделал ему замечание, тот мне нагрубил. В общем, я избил его. Родители устроили скандал, мать начала звонить знакомым врачам, отец уговаривать пострадавшего не писать заявление. История повторилась.
- Почему ты не брал трубки? Почему не рассказал? – Ясения отвернулась к окну. – Я места себе не находила. Да, я попросила подержать дистанцию, лишь потому, что ты мне нагрубил. Тогда, когда я очень нуждалась в тебе. Но разве нельзя было просто позвонить и сказать мне об этом? А Лизка? Лизка почему молчала?